В самом деле, вскоре они оказались в сумрачной глубине леса. Ряска пропала, берега речки раздались, и по ним вполне можно было идти... только вот в сплошной массе палых листьев ноги вязли, как в болоте, к тому же, её покрывал белесый, похожий на плесень лишайник. Выше росли толстые, черные, корявые деревья, давным-давно засохшие - кое-где, рухнув, они перекрывали речку на манер арок. Антону казалось, что они в какой-то сказочной чащобе, и что сейчас уже наступает вечер, - свет едва пробивался сквозь сплошную массу листьев, под которой, к тому же, висел лениво клубившийся туман. Проникавшие сверху редкие солнечные лучи расплывались в нем беззвучно переливавшимися облачками какого-то колдовского свечения. Картина была смутная и странная, как во сне.
- Фух, привал, - сказал Льяти, всё же выбираясь из воды.
- Что, тут? - спросил Сергей. В самом деле, - тут негде было даже сесть, не говоря уж о том, чтобы развести костер.
- Нет, там, - Льяти показал на уходившую вверх примитивную лестницу, скорее - просто ряд врытых в склон каменных брусьев. Тем не менее, и она Антона удивила.
- Откуда тут это? - спросил он.
- А, не знаю, - Льяти отмахнулся от него, бодро взбираясь наверх. - Хорги тоже не знают, а Хорунов я и не спрашивал.
Поднявшись вслед за ним, Антон увидел вполне уютную полянку... вернее, кусок склона, сплошь заросший чем-то, похожим на крохотные деревца с двумя-тремя листьями. Со всех сторон поднимались корявые обомшелые стволы, такие сучковатые, что походили на каких-то застывших осьминогов. Тем не менее, где-то высоко наверху в многослойной толще крон зиял просвет и сюда падал разбитый на тысячи смутных лучей свет солнца.
- Уф! - Льяти плюхнулся на "деревца", на поверку оказавшиеся чем-то вроде земной земляники - только, к сожалению, без ягод. - Хорошо...
- Как вы тут вообще живете-то? - спросил Антон, тоже осторожно садясь на землю. Осторожность оказалась не лишней: под сплошным ковром листьев кишели муравьи.
- А добрые люди тут и не живут, - назидательно сообщил Льяти. - Добрые места - для добрых людей.
- А дурные, выходит, для дурных? - спросил Антон.
- Верно! - Льяти улыбнулся.
- А если они в хорошие захотят?
- Ну, так они и хотят. Только добрые люди им не дают. Хорунов вот сюда выжили же. И Хоргов.
- А Бродяги? - сразу же спросил Сергей. - Они что, тоже все плохие?
- Ну... - Льяти смутился. - Их-то я не видел. И никто. Говорят, такие трусы, что от всех вообще прячутся. Так что самое место им тут жить.
- А тебе их не жалко? - спросил Антон.
- А чего их жалеть? - удивился Льяти. - Сами всего боятся, сами и виноваты.
- А почему боятся-то? - спросил Сергей.
- Потому, что трусы, - сообщил Льяти. - У них даже вождя нет, вот!
- Трусы, потому что вождя нет? - удивился Антон.
- Ну да. Стадо баранов, возглавляемых львом, всегда сильнее стада львов, возглавляемых бараном.
- А вы, выходит, бараны? - не удержался Андрей.
- Мы львы!.. - пылко начал Льяти... и смутился. - Ну, вначале баранами и были. Но уж потом-то!.. А Хорги как баранами были, так и остались. А всё потому, что у них тоже вождя нет.
- А кто есть-то? - спросил Сергей.
- Тройка. То есть, эта... как там её... комиссия. Из трех этих... как их там, чертей... комиссаров.
- Революционная, что ли?
- Да не, наоборот. Революционная - это к Волкам. Ну, или к вам. А у Хоргов комиссар по продовольствию есть, комиссар по дипломатии и комиссар по этой... как там её... по терпимости.
- По терпимости к кому? - удивился Антон.
- А черт её... - легкомысленно отмахнулся Льяти... и вдруг нахмурился. - У нас дома что-то похожее было, но я не помню. Не хочу. Очень уж гадко. Давайте про девчонок, что ли...
* * *
