Добравшись до цели, пираты схватили дубинки, и с диким воем бросились в атаку. Однако, поднятый на полметра настил с крепкими перилами не дал им навалиться всей массой — а тех, кто лез наверх, Волки встретили точными ударами в лоб. Своими палками они орудовали очень даже умело — не лупили сверху со всей дури, а кололи, как штыком, в поддых, и несколько пиратов сразу же вышли из строя, упав под ноги остальным. На борту началась свалка, и плот ощутимо качнулся, накреняясь под массой навалившихся на него тел. Третья лодка, однако, обходила их слева. Пираты в ней, опомнившись, взялись за луки, и Димка понял, что сейчас им придется очень кисло: до них осталось всего метров пять, а с такого расстояния они могли стрелять, словно в тире. Лучники «Смелого» перенесли огонь на них — и смогли ранить ещё двух пиратов, прежде чем сами попали под прицел. В одного воткнулось сразу несколько коротких стрел и он, вопя от боли, покатился по палубе. Парню на мачте стрела попала в руку, — он выронил лук, и повис, цепляясь за веревки.
Быть безответной мишенью не хотелось, и в голове у Димки вдруг словно что-то взорвалось. Уже совсем не думая, он бросился в воду и нырнул. Вода оказалась неожиданно холодной, раненый бок снова обожгло. От ярости он взял слишком сильный разгон, но как раз это ему помогло: он проскочил под лодкой и вынырнул с другой стороны, сразу схватившись за борт. Едва пираты обернулись, он схватил одного из них за волосы и рванул изо всех сил.
Завопив от боли, Воришка полетел за борт, а вот Димка буквально взлетел в лодку, один против восьми пиратов, — но лодка оказалась узкая, и рядом с ним стояло только двое, да и те без дубинок, с бесполезными сейчас луками. Они растерялись на мгновение, — и Димка врезал одному в челюсть, а второму влепил с ноги куда-то под юбку. Воришка широко разинул рот — и, скрючившись, свалился за борт. Второй выронил лук и свалился на руки сидевшего за ним. Третий, однако, успел схватить дубинку. Димка в ответ сцапал весло, — и они столкнулись с резким треском. Пират попытался пнуть его ногой, — но потерял равновесие и тоже кувыркнулся за борт. Зыбкая лодка качалась, и стоять в ней оказалось очень неудобно.
Теперь в ней осталось всего четверо пиратов, — и ни один уже не рвался нападать. Димка перехватил весло, и…
Четверо? А где же пятый?..
Он попытался повернуться, — но тут что-то сокрушительно ударило его по затылку. Мир взорвался фонтаном разноцветных искр и погас.
Очнувшись, Димка сразу пожалел об этом, — голова буквально раскалывалась, а бок дергало и жгло, словно к нему приложили раскаленный уголь. Сам он лежал на дне лодки, уткнувшись лицом в грязные связки сырого тростника, а в его тело упиралось несколько босых ног. Димка попробовал пошевелиться, и сразу же понял, что его руки и ноги ещё и связаны. Он в плену.
Живот при этой мысли свело, но всё же Димка испугался не так сильно, как боялся, — дикая боль в голове не оставляла места для переживаний. Мир вокруг плыл и кружился, его тошнило, в дополнение ко всему прочему. «Были бы мозги, — сотрясение было бы» — некстати вспомнилось мальчишке. Стало смешно, — но вместо смеха вышел судорожный кашель.
— Очнулся, гад, — сказал кто-то над ним. Голос был низкий и хрипловатый, какой-то грубый. Чья-то грязная пятка лягнула его в ухо, и Димка застонал от нового взрыва ослепительной боли. — Ты у меня ещё попляшешь. Мы вам всем руки-ноги повыдергаем, шончанскую казнь устроим.
Димка понятия не имел, что это за Шончан — но ему совсем некстати вспомнилась похожая поговорка про китайскую казнь, и это вовсе ему не понравилось. Он, правда, смутно представлял, что там имелось в виду, но память тут же выдала набор разных жутких вещей из арсенала гестаповцев. Воришки, конечно, не фашисты, — но с них вполне сталось бы поджарить ему пятки на костре или…
Димка сжал зубы. Думать о таких вот вещах не хотелось, — да и явно не стоило, если он не хотел запугать сам себя до одури.
— Димк, ты как?..
Он узнал голос Юрки, донесшийся откуда-то сзади, — но там тотчас же раздался звук удара. Димка дернулся — и тут же кто-то поднес острие кремневого ножа к его глазу.
— Молчи, падла, не то зенки выколю, — угроза казалась вполне реальной, и Димка с отвращением промолчал. Тут же его снова ударили по голове, и он даже перестал дышать, пережидая очередной приступ тошноты и боли…
— …было видно по всему гребаному миру, — донесся до него чей-то голос, когда муторная волна схлынула. — Крых совсем в корягу обурел. Нас Волки теперь вовсе со свету сживут. Я же говорил, что…
Снова глухой звук удара и чей-то возмущенный вопль.
— Заткнись, ты… — дальше последовал мат. Незнакомый, но несомненный мат. Димка постарался запомнить несколько слов — просто так, на всякий случай. — Драконова Флейта скоро будет наша. А с ней мы Волков к ногтю возьмем, и вообще всех. Понял?
