– Я не хочу новой жизни. Я вполне доволен своей.
Герцог сжал кулаки:
– Забудь о той жизни. У тебя есть выбор между кораблем, который увезет тебя, куда захочешь, или повозкой, которая доставит тебя к виселице.
– А что будет с «Мимозой»? Все, что я делал, я делал для имения, – раздраженно сказал Тристан. – Ты вот смог бы так просто покинуть «Белль Этуаль»?
– Если бы на кону была моя жизнь, то да. Слишком большое удовольствие я получаю от жизни. Есть еще столько всего, что я хотел бы увидеть и сделать, – герцог продолжил, но уже спокойнее. – Я бы покинул «Белль Этуаль». Даже если бы не было никого, кто сопровождал бы меня. Даже не зная, кто будет дальше поддерживать имение.
Трой, все это время державшийся чуть поодаль, тихо сказал:
– Хотя до сих пор я разочаровывал тебя, Трис, я буду заботиться о «Мимозе» до последнего своего вздоха, клянусь тебе. Ты не должен беспокоиться. Я сохраню ее, на случай, что ты когда-нибудь вернешься, и для следующих поколений семьи де Рассак.
Мари облокотилась на стену под окошком, следя за спором мужчин. Тристан реагировал именно так, как она ожидала и опасалась. «Мимоза» – то, с чем он был связан неразрывно. И эта его вера в справедливость… Он не пойдет обходным путем, если существует хотя бы призрачная возможность доказать свою невиновность всему свету.
– Оставьте нас на минутку наедине, – попросила она Троя и герцога. Молодая женщина смотрела им вслед, когда они покидали камеру. Потом Мари сцепила пальцы, подошла к мужу и заглянула ему в глаза: – Я понимаю тебя, Трис. Понимаю твое желание вернуть себе доброе имя, опровергнуть все обвинения. Мне хотелось бы тебя в этом поддержать.
– Ты сможешь это сделать, если объяснишь обоим, что я не побегу, как трусливый пес. Я хочу суда.
– Но этот суд – фарс. Они ищут жертву, которую смогут повесить для устрашения смутьянов по всей стране. – Она говорила спокойно, в надежде, что Тристан наконец поймет это.
Де Рассак провел ладонью по лицу:
– Я не могу бежать. Не могу…
Мари прервала его:
– Я не платила за помилование своим телом. Я валялась у короля в ногах и молила даровать тебе жизнь, – она опустила голову. – А если говорить о результатах, то не добилась того, чего хотела.
– Я вовсе не думал, что ты получила эту бумагу в постели, – сказал Тристан, словно это было самой естественной вещью на свете.
Мари удивленно вскинула брови:
– Нет?
– Нет. Я же сказал тебе в «Белль Этуаль», что люблю тебя и верю тебе. Хороши были бы любовь и вера, если бы при первой же опасности я бы усомнился в тебе!
От такого признания у молодой женщины подкосились ноги. Он верил ей. Он не считал поездку в Версаль камнем преткновения между ними.
– Я даже не поблагодарил тебя за то, что ты сделала, дабы спасти меня от виселицы, – продолжал Тристан.
– Это и не нужно. Мои действия были продиктованы эгоизмом. Я пока не готова увидеть тебя на виселице. У меня впереди еще столько лет, и я хочу, чтобы все это время ты был рядом. Ты нужен мне, Трис, – страстно сказала Мари. – Я нуждаюсь в тебе куда больше, чем когда-либо будет нуждаться «Мимоза».
Она подошла к мужу и положила руки ему на плечи:
– Люби меня. Живи со мной.
– Но «Мимоза»… Что будет с ней…
Мари приложила палец к его губам:
– Речь идет о тебе, Трис. О твоей жизни. Не о «Мимозе». Не о Трое. Только о тебе. Не думай всегда о других. Хоть раз подумай о себе.
Он открыл рот и кончиком языка провел по ее пальцу. Она затаила дыхание и прильнула к нему.
– Так лучше? – спросил Тристан с горящими глазами, в которых она наконец узнала взгляд того человека, которым он был до того, как их разлучили. Это дало Мари надежду, что ей удастся убедить мужа в том, что еще не все потеряно.
– Да, но этого недостаточно. Поцелуй меня, – попросила она. – Мы и так уже слишком много говорим.
Губы Тристана прижались к ее губам, едва она успела договорить. Чувства молодой женщины так неожиданно прорвались, что слезы побежали по щекам, пока она отвечала на его поцелуй.
– От беспокойства за тебя я стал почти сумасшедшим. Я знал, что ты совершишь какое-нибудь безумие, чтобы помочь мне, и каждый день молился, чтобы тем самым ты не погубила себя, – прошептал де Рассак, затаив дыхание.
– Ты это знал?
– Ты не будешь сидеть сложа руки в замке и не примешь от судьбы ответа «нет». Это твоя вторая натура.
– Я не приму «нет» и от тебя, Трис, – тихо сказала Мари. – Давай уедем вместе. Я знаю, что не смогу заменить тебе «Мимозу», но в наших силах построить вторую «Мимозу» там, где мы захотим. Никто не сможет запретить нам поддержать связь с Троем. Никто не сможет запретить ему посещать нас. Отъезд – это не конец, это начало.
Тристан вздохнул:
– Мне стоит большого труда не поддаться твоим уговорам, если ты каждым сантиметром своего тела доказываешь, что жизнь еще так много может мне предложить.
– Хорошо, – Мари бесстыдно потерлась о его бедра. – Пусть так и будет.
Его руки скользнули по юбкам жены назад, спокойно обхватив ее бедра:
– Ты не будешь презирать меня, если я выберу простейший путь? Если я не стану бороться за свою честь?
Мари закатила глаза, подавила горький смешок и серьезно сказала:
