На вопрос Мари, почему ее муж не спустился к ужину, его брат лишь пожал плечами и пробормотал что-то о визите к старым друзьям. Когда она не удовольствовалась этим, Трой назвал имя дю Плесси-Ферток, и Мари подумала, что речь идет, вероятно, о сестре герцога де Марьясса.
Нечего и говорить о том впечатлении, которое должен был произвести поступок шевалье на его брата, а также на слуг, которые, к удивлению молодой женщины, тоже сидели за столом. Де Рассак подрывал ее положение хозяйки дома еще до того, как она действительно стала ею. Мари запретила себе думать об этом и стала беседовать с Троем и остальными присутствующими, как будто ничего не случилось. Чтобы не отставать от других, Мари пила больше, чем было в ее привычках. Но теперь это уже неважно.
Не обращая внимание на головную боль и подкатывающую тошноту, она встала с постели. Завернувшись в капот, Мари скользнула в соседнюю комнату, где нашла Фанетту.
— Помоги мне одеться, а потом я хочу еще раз осмотреться здесь.
— Конечно, мадам. — Фанетта бросила влажную тряпку в ведро и вытерла руки.
— Месье Трой со слугами поехали к персиковым деревьям. Кроме кухарки, в доме никого нет.
Мари выбрала из своего сундука самое простое платье и все же чувствовала себя неуютно, потому что светлый шелк за считаные часы здесь станет грязным. Но, не считая дорожного костюма, у нее имелись лишь воздушные, богато украшенные наряды, которые, хотя и были уместны в Версале, не годились ни для чего иного, кроме как для праздных прогулок.
Они с Фанеттой прошли вниз, на кухню. В этом огромном помещении можно было готовить для полусотни голодных ртов. Здесь были два очага, масса горшков, сковородок и другой кухонной утвари. Женщина, которая чистила у стола репу, выглядела какой-то потерянной. Когда Мари подошла ближе, кухарка прервала свою работу. Ей было около пятидесяти. Из-под чепца выбивались темные с проседью пряди волос.
— Я — Мари… де Рассак, — представилась молодая хозяйка. — В будущем мы будем обсуждать с вами меню. Как ваше имя?
Женщина вытаращила глаза.
— Меню? — недоуменно спросила она. — Я готовлю для мужчин из того, что есть под рукой, и не знаю, что нам тут обсуждать. Зовут меня Сюзанн Брюне. — Она наморщила лоб: — А вы — жена, которую месье Тристан привез из Версаля?
Мари кивнула, и кухарка отложила нож. Она неодобрительно оглядела ее светлое шелковое платье.
— Мадам Рассак, здесь все не так, как вы привыкли. Мы все вместе работаем и вместе едим. Между нами нет различий, по крайней мере, тех различий, которые вам известны.
— Как я должна это понимать? — Мари скрестила на груди руки.
— Говоря по-простому, ни я, ни другие не привыкли получать приказы. Если вы хотите здесь что-то изменить, вам придется поискать других работников.
Ничего не ответив, Мари прошла мимо кухарки.
— Это кладовая?
— Да, — спокойно ответила женщина, — она…
— Я хочу взять себе немного молока, вот и все, Сюзанн, — сказала Мари и потянулась к полке за глиняной чашкой. — Когда будет готов обед?
.— Мы едим в час. Как всегда.
— Хорошо. Я пока осмотрю дом.
Она начала с гостиной, двери которой выходили на террасу.
— Как ты думаешь, кто убирается здесь, если кухарка единственная женщина?
— Один из слуг, наверное. По крайней мере, так все это выглядит, — ответила Фанетта, наморщив носик. — Полы надо вымести и хорошенько отскрести. Гардины постирать или заменить. Мы нашли столько постельного белья, так что наверняка есть еще целая куча сундуков с другими материями. Вероятно, мы сможем подыскать в деревне служанку.
Мари представила реакцию своего мужа на это дерзкое требование:
— В это я не очень верю. Придется нам взяться за дело самим.
— Но, мадам… — озадаченно пробормотала Фанетта. — Вы ведь не можете…
— Ты слышала, что сказала Сюзанн? Здесь не Версаль, и чем раньше мы к этому привыкнем, тем лучше.
Мари не испытывала ни малейшего желания рассказывать кухарке или Фанетте, что большую часть своей жизни занималась грязной работой. Обе они должны считать, что имеют дело со знатной дамой.
До обеда женщины привели в порядок гостиную настолько, насколько это было возможно с имеющимися под рукой средствами. Свежие гардины и чехлы на подушках софы, а также до блеска отполированная мебель свидетельствовали об их усилиях. После обеда они планировали вытащить на улицу ковры и отчистить полы.
У Мари не осталось времени сменить перед едой платье, которое, конечно, испачкалось и порвалось, поэтому она с облегчением отметила, что мужчины сидят за столом в рабочей одежде.
Ее супруг отсутствовал, как и накануне вечером. Мари сидела напротив Троя. Он подал ей миску с овощной похлебкой.
— Персики в этом году созревают поздно, зато они крупнее и слаще. Это сулит хорошие деньги. Трис обрадуется.
Мари наполнила свою тарелку и передала миску Фанетте.
— В самом деле? Значит, кроме соседей, есть еще что-то, что его интересует?
В голосе молодой женщины прозвучала досада. Она сама это почувствовала.
Трой взглянул на невестку через край своего бокала.
— «Мимоза» — это его жизнь. Если бы все сложилось по-другому, вас бы здесь не было.
