Тристан разглядывал мыски своих сапог. Он и сам желал бы это знать… Ему хотелось заключить ее в объятия и успокоить. Сказать ей, что она ошибается, что нет другой женщины, которую бы он так страстно желал, кроме нее самой. Но он не мог. И это понимание еще больше доказывало, как хорошо графиня дю Плесси-Ферток знает его. Куда лучше, чем он сам.
Тристан поднял голову и посмотрел в глаза Жислен:
— Нет, не могу.
— Хорошо. Тогда мне нечего добавить, — она обратилась к своему мужу, который, забыв обо всем, сидел на соломе, гладя жеребенка. — Пойдем, Жак. Мы уезжаем домой.
Он неохотно поднялся:
— Я тоже хочу лошадку. Маленькую, милую лошадку, которая будет только моей.
— Посмотрим. А сейчас поехали.
Она подошла к дверям стойла, ожидая Жака.
— Жислен, мне жаль. Я очень благодарен тебе за все. Ты чудесная женщина, и я никогда не забуду то время, что мы провели вместе. И если ты изменишь свое решение…
Графиня погладила его по щеке:
— Мы соседи и в будущем останемся друзьями. Я не держу на тебя обиду. По сути, мы всегда знали, что это не навечно.
Тристан поцеловал тыльную сторону ее ладони:
— Я желаю тебе, чтобы ты когда-нибудь стала свободна и нашла свое счастье.
Жислен быстро взглянула на своего бывшего возлюбленного:
— Для этого я должна, по крайней мере, начать его искать.
Граф и графиня вышли во двор и вызвали экипаж. Тристан посмотрел вслед карете и отправился к гостям.
Они сгрудились вокруг Мари. Она, безусловно, находилась в своей стихии. Все взгляды были обращены к ней. Тристан взял с подноса бокал и стал наблюдать за своей супругой. Сверкающий драгоценный камень в груде серого гравия. Она никого не выделяла и каждого слушала с интересом. Ее смех жемчугом рассыпался по комнате, а обнаженные плечи мерцали как перламутр.
Мужчины останавливали на ней взгляды, а женщины смотрели с восхищением, к которому примешивалась легкая зависть. Шевалье нашел глазами Троя. Тот стоял в стороне и следил за каждым движением Мари. На его лице читались боль и отчаяние, смешавшиеся с глубокой печалью.
Тристан отвернулся. Единственное, чего ему еще не хватало этим вечером, — осознание того, что его брат влюбился в его жену.
Мари опасалась неприятного объяснения с Тристаном, как только откланяются последние гости, но, к ее удивлению, этого не случилось. Он остался безучастным, каким и был весь вечер, и сдержанно пожелал ей спокойной ночи, чего, она была уверена, не произойдет.
Когда Мари увидела графиню дю Плесси-Ферток, это вызвало у нее такую реакцию, причины которой она предпочла бы не называть. Несмотря на это, все ее мысли вертелись вокруг этого.
Эта дама выглядела совсем не так, как можно было бы ожидать от разрушительницы семейных уз. Во всем ее облике не было ничего расчетливого. Она, несомненно, была сдержанна и элегантна. Держалась более чем достойно. В иных обстоятельствах Мари нашла бы ее симпатичной, ее судьбу посчитала бы трагической, а тот факт, что у нее есть любовник, объяснимым. Но мысль о том, что Тристан лежал в ее объятиях, заставила умереть в ней любое сочувствие.
Молодая женщина устало перевернулась на другой бок. Это должно быть ей безразлично. Супруг ненавидит ее за то, что она учинила в Версале, а возможно, из-за то, что она недавно воспользовалась его плотским влечением, чтобы добиться своей цели. Иначе не объяснить, почему он столь упорно избегал ее и даже не предпринимал попыток переслать с ней.
Все это не было ей безразлично. Мари отчаянно хотелось, чтобы Тристан уделил ей хотя бы частицу того внимания, которым одаривал ее Трой. Ей хотелось, чтобы Тристан не отмахивался от ее желаний, как от детских прихотей, но воспринял их всерьез. Хотелось, чтобы он не считал ее шлюхой, которая ложится в постель с каждым, кто попадется у нее на пути. Слезы побежали у нее по щекам, когда она осознала, чего же наконец хочет: чтобы муж любил ее.
Но ни это, ни другие желания она не могла воплотить в жизнь собственными силами, а добрые феи бывают только в сказках.
На следующее утро Мари отправилась на конюшню, чтобы посмотреть на Дьяболо. Через прикрытую дверь она услышала голос Троя:
— …что ты хочешь подарить его Жислен. Он еще слишком маленький.
— Деландра поедет вместе с жеребенком. Как только его отнимут от нее, она снова вернется к нам, — ответил Тристан.
— И все же я этого не понимаю. У них ведь достаточно своих лошадей.
— Жак был в восторге от Дьяболо. Он хотел маленькую лошадку. Он будет очень счастлив.
— Кого интересует, будет ли счастлив этот кретин! Здесь кроется что-то другое.
— Думай, как хочешь.
Мари наблюдала за братьями в щелку. Тристан стоял к ней спиной, а Трой расхаживал перед ним взад и вперед. На конец он остановился и нахмурил лоб:
— Это как-то связано со вчерашним вечером. Жеребенок должен загладить вину за выходку Мари?
— Нет, — спокойно возразил Тристан. — Это я уладил еще вчера.
— Или это, — набрался смелости младший брат, — прощальный подарок?
Тристан немного помолчал, а потом вздохнул:
— Что-то в этом роде.
— Ты порвал с Жислен? Это правда? — В голосе Троя прозвучала растерянность.
