А потом эта тварь вызвала родителей Санька в школу. Я не знаю, что именно сказал ей батя Сани. Но он в тот день пришёл в мастерскую, где мы тёрлись, присел рядом со мной, забившимся в угол и вновь переживающим позор. Похлопал по плечу и протянул объёмный пакет.
Я навсегда запомнил фразу, которую он мне тогда сказал.
Именно батя Санька помог мне выбрать университет. После четвёртого курса он ждал в своей фирме на практику. И я жопу рвал, чтобы учиться на «отлично». Если повезёт, то на следующем курсе переведут на бюджет. Главное, всё не просрать.
— Глеб, ты вернулся? — голос отца вызвал в каждой клетке тела бешенство.
Молча покинул балкон, обогнув по широкой дуге покачивающееся тело.
— Сын, я с тобой разговариваю. Дай денег. Совсем ничего не осталось.
Я развернулся, чтобы увидеть, как он выворачивает карманы растянутых спортивок. Скривился и пошёл по коридору к своей комнате, которую всегда запирал на замок.
— Щенок неблагодарный, живёшь в моей квартире, а денег жмёшь.
Я прикрыл глаза и глубоко задышал, пытаясь успокоиться. Я знал, что с отцом не стоит спорить. Полтора года назад розочкой получил по лицу. Пара миллиметров левее и я лишился бы зрения на левом глазу. И глаза.
В спину понеслись проклятья. Я вошёл в комнату, захлопнул дверь, закрыл на ключ и завалился на кровать. Только сейчас осознал, что дико сильно устал. Стоило голове коснуться подушки, меня отрубило.
Вита
Всю ночь то проваливалась в сон, то, вздрагивая, просыпалась. Смотрела в потолок и тут же вновь засыпала. Только удивилась, что не помнила, как поднялась с пола и очутилась на кровати. В восемь утра в дверь бесцеремонно стали ломиться. Я чувствовала себя так, будто по мне проехался поезд. Морщась от головной боли и тянущего чувства между ног, поднялась с кровати и открыла дверь. Жанна тут же ввалилась в комнату и оглядела помещение, поджимая губы.
— Что это за веник? Где откопала? — я проследила за её взглядом.
В груди всё ёкнуло, сжало и оборвалось. Мой хороший. Он был здесь. Всё равно пришёл ко мне этой ночью. Несмотря на слова, что сказал. Я прикусила нижнюю губу до крови, разрываясь от противоречивых желаний — засмеяться и зарыдать. Но я не могла себе этого позволить. Только тупо смотрела на самый красивый, самый прекрасный букет.
— Ладно, не имеет значения. Принимай душ, придёт стилист.
— Я не хочу.
— Мне плевать. Пошла в душ и перестала выёживаться.
— Я не хочу этой свадьбы, Жанна. Я повторяю сотый раз. Я не люблю Сашу. Я не хочу выходить за него замуж. Я ненавижу вас всех.
— Твой папаша сдохнет, если ты откажешься.
— Пусть сдыхает, — я пожала плечами. — На него мне наплевать. Отменяй всё, Жанна. Я на полном серьёзе тебе это говорю. Я совершеннолетний человек, которого вы не имеете права принуждать. Я всё это терпела, молча сглатывала, готова была пожертвовать собой и своим счастьем. Но только ради чего? Ради трусливого мужика, который меня продал за деньги? Ради левых людей, которых я в глаза не видела? Нет, Жанна. Вы с Захарушкой всё это заварили, вы и расхлёбывайте. Лижите задницу Саше, целуйте пятки, подставляйте свои задницы. Расплачивайтесь сами. Моей жизнью никто больше распоряжаться не будет. Точка. Я люблю другого человека. И замуж я выйду за него.
Жанна долго молчала, вглядывалась в моё лицо. Потом молча развернулась и ушла.
Я быстро натянула джинсы и футболку, надевала носки, когда в комнату вломилось три мужика. Я даже испугаться не успела. Меня подхватили, больно скрутили и куда-то потащили. Я брыкалась, верещала, плевалась, но только причиняла себе ещё больше боли. В итоге затихла, когда левое плечо заломило так, будто его вывихнули.
Меня запихнули в душевую кабинку, прямо в одежде, и стали поливать ледяной водой из шланга.
— Десять минут на то, чтобы помыться. Не успеешь, поимеем во все щели. Твои сладкие губки будут восхитительно смотреться на моём чл*не.
Я не видела лица говорившего из-за слёз.
— Пошёл в чёрту, я заявлю на тебя за насилие.
— В лесу окажешься. Под елью. И поверь мне, сладкая, в этом доме никто останавливать меня не станет.
Я задрожала от страха, понимая и чувствуя, что этот урод не шутит.
— Десять минут. И мы входим.
Охранники Жанны ушли, а я дрожащими руками стала намыливать тело и мыть голову. я постоянно оглядывалась на дверь, боясь, что её вот-вот откроют.
