— Дуешься, как жаба. Помнишь в мультфильме «Дюймовочка»? Один в один. Не с тебя рисовали?
Жанна взревела, смела рукой всю оставленную на столе косметику, заколки и украшения. И… убежала. Я удовлетворённо хмыкнула и вновь наткнулась на ледяной, пробирающий до самых костей взгляд бодигарда.
— А ты её *бёшь? — меня понесло.
Это когда понимаешь, что всё потеряно. Что ты уже на самом дне. Что ничего уже не спасёт. И даже не пытаешься всплыть. Напротив. Расслабляешься и отдаёшься воле случая.
— Только тебя натяну, если рот не закроешь. Платье одевай.
— Надевай.
— Что?
— Не «одевай», а «надевай». На себя «надевают», а кого-то «одевают». Книжки читать нужно.
Мужчина двинулся на меня. Рывком содрал халат и сжал пальцами шею. Я не могла даже кричать или издать хоть один звук, меня парализовало от страха. Я смотрела в ледяные глаза убийцы. И думала о Глебе. О том, что не успела ему сказать о своих чувствах. О том, как несмотря на боль, мне было с ним хорошо. Волшебно.
Телохранитель Жанны стал впихивать меня в платье, причиняя боль грубыми тычками. Я даже не пыталась прикрыть голую грудь, настолько всё стало в один миг безразлично. Только удивилась, как он платье не порвал.
Мужчина впихнул меня в наряд и снова грубо потащил на выход. Теперь уже на улицу, где ждали украшенные машины. И довольный, омерзительно довольный Саша.
Но к моему облегчению меня посадили в машину с охранниками. До ЗАГСа меня никто не трогал.
Я с безразличием смотрела в окно, бросала иногда взгляд на часы и отсчитывала минуты до того момента, когда я окончательно потеряю свободу.
Возле ЗАГСа уже собрались журналисты. Я не хотела вылезать из машины. Меня просто грубо выдернули за руку, чуть не сломав её.
Саша тут же оказался рядом, по-хозяйски положил руку на талию и притянул к себе.
— Улыбайся, милая. Улыбайся.
— Пошёл к чёрту.
— Твой папаша может сдохнуть прямо сейчас.
— Меня это не волнует. Я даже порадуюсь. И с наслаждением буду наблюдать за тем, как он корчится в муках. Но больше всего радости мне принесёт вид твоих страданий, урод.
Я почувствовала, что смогла вывести Сашу из себя. Я почувствовала, что он дико бесится, но не подаёт вида. Я пустым взглядом смотрел перед собой и шла в ЗАГС, мечтая провалиться сквозь землю. Мечтая, что случится чудо и меня кто-то спасёт. Но чуда не случилось.
— Согласны ли вы, Остапченко Виталина Захаровна, взять в законные мужья Градченко Александра Демьяновича, чтобы быть с ним в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Нет. Не согласна! Я против! Я не хочу! — я говорила чётко, не обращая на то, что мои кости трещат в руках урода.
Но меня никто не слышит. Будто мои слова пустой звук. Будто каждый в зале услышал совершенно другое. Потому что на весь зал раздалось:
— Объявляю вас мужем и женой!
Вита
Саша схватил меня за талию и потянул на себя, явно намереваясь поцеловать. Я попыталась отвернуться, но мужчина пальцами больно схватил меня за подбородок, насильно поворачивая голову и удерживая моё лицо.
— Не брыкайся, с*чка. Ты уже моя. Никуда не денешься.
— Убери от меня свои мерзкие руки, меня тошнит от тебя! — я ладонями изо всех сил давила на грудь Саши, пытаясь оттолкнуть. Отодвинуть от себя ненавистного, омерзительного мужчину.
— Закрой рот! — зашипел, склоняясь всё ниже.
Я не придумала ничего лучше, чтобы начать изображать рвотные позывы. Саша отстранился, отпрыгнул.
Я зажала рот руками, развернулась и бросилась из зала. Я видела, что меня фотографировали. Влетела в туалет, захлопнула дверь. Встала у зеркала и уставилась на своё бледное лицо. Я выглядела отвратительно.
Смыла мылом весь макияж. Вытерла лицо салфетками, испуганно обернулась, когда за спиной открылась дверь. В туалет вошёл один из телохранителей. Я обречённо прикрыла глаза и пальцами до боли вцепилась в край раковины.
— Уже ищут?
— Да. Вы как? — в глазах мужчины видела лишь сочувствие.
— Как может чувствовать себя человек, которого насильно заставляют выходить замуж? Которому не дают свободу выбора? Когда ты любишь другого человека, но даже не успел сказать ему об этом?
Мужчина сощурил глаза и внимательно стал вглядываться в моё бледное лицо.
Я вздёрнула подбородок и двинулась на выход. Обогнула телохранителя, собралась толкнуть дверь, но мужские пальцы очень аккуратно сжали локоть.
— Выйдешь из туалета, сверни направо и снова направо. Там чёрный вход. Поймаешь машину. Я скажу, что тебе плохо.
— Зачем вам это? Зачем вы вдруг решили мне помочь? Это какой-то план? План Жанны или Саши, чтобы проверить меня? Куда я поеду?
— Нет, девочка. Не трать времени на разговоры. Тебя скоро начнут искать.
Мужчина распахнул дверь, выглянул в коридор и сделал знак рукой, чтобы я бежала.
Не веря ему, я постоянно оборачивалась, но к чёрному выходу шла. Сначала медленно, потом сорвалась на бег, подворачивая ноги и путаясь в полах платья.
Я смогла поймать первую машину, где за рулём сидела молодая девушка.
— Тебе куда? — она внимательным взглядом обвела меня с ног до головы, особо долго задержавшись на опухших глазах.
