— Он скрывал свой возраст, — пояснил Лайонел, — много сил тратил на то, чтобы выглядеть достойно, теперь связи рушатся. Не волнуйся, когда тело примет болезнь, они восстановятся вновь. И станут крепче. Проходите.
Лайонел провел нас через ущелье, мы замерли возле входа в замок, скрытого толстым ледяным покровом, и мигом вздрогнули.
Вдалеке раздался отчаянный драконий вопль. В сердце возникла боль — Сэра боролась. Не в силах выдержать волнения, я опустил голову, сжал челюсти с такой силой, что хрустнул сустав.
— Мне…
— Даже не думай! — перебив, Лайонел прикоснулся ладонью ко льду, — нельзя попадаться на глаза Сэре. Ты умрешь, она даже не вспомнит, как порвала тебя на тысячи кусков. — брат Сэры смутился, наблюдая за тем, как меня мутит от волнения. Справиться с потоком мыслей и чувств было сложно, все усугублялось связью с Сэриэл, а так же тем, что проход в замок был запечатан. — Это моя магия. Не забывай о том, что я могу ее отозвать. Причина, почему я этого не делаю с драконами, проста — если резко разморозить тело, кто угодно умрет от резкого перепада температуры.
Внезапно лед, сковавший дверь, начал таять. А уже спустя несколько минут мы смогли открыть вход в замок драконов и в очередной раз застыть от ужаса и ощущения силы, что исходила огромной волной от единственной застывшей фигуры.
Дракон… В процессе смены ипостаси…
Мужчина с крупным телом — воин небывалой силы. Глаза приоткрыты — в них теплилась жизнь… Я видел за его спиной кожистые крылья, покрывающие огромным куполом весь зал. Острые когти с застывшим ядом, ороговевшие отростки на голой спине…
— Его заморозили в процессе атаки, — догадался я, наблюдая за фигурой.
— Ошибаешься, — Лайонел замер возле отца, печально опустив голову, — он самый сильный из нас. Если бы враг подчинил его — миру пришел бы конец. Неизвестный смог бы подчинить себе все земли, став единоличным владельцем. Браэн сделал единственный верный шаг — он успел запечатать барьер за мамой и сразу после ее перехода защитил себя от меня… Он не мог ранить сына… А я нападал снова и снова. Отец понимал, что произошло, а я был так слаб, что не мог сопротивляться. Он сделал так, что ни я, ни кто-либо еще, не смог бы добраться до него и поработить.
— Ты был ребенком, — засомневалась Лимма, продолжая идти рядом с молчаливым Дьёном. Оборотень за всю дорогу не проронил ни единого слова. И выглядел при этом болезненно.
— И что? — Лайонел пожал плечами, — этот ребенок убил сотни… хотя нет — тысячи людей и нелюдей. Я уничтожал деревни и города, нападал на мирных жителей и делал все, что мне приказывали. Единственное, на что я надеялся — это умереть. Я искал тебя, Ролан… С каждым годом моя сила росла, я не переставал бороться с воздействием и вскоре смог тебя найти. И я понятия не имел, что Сэра вернется. Не представляю, как такое могло произойти в мире без магии.
— Лайонел… Кто вы? — Риска не выдержала, ее трясло, по щекам текли слезы, и я прекрасно ее понимал. Сам с трудом сдерживал себя. — я не понимаю… Ты говоришь, что вы не драконы, но твой отец…
— Они полукровки, — прохрипел архимаг, — единственные в своем роде. И судя по возрасту, я знаю, как звали их маму…
— Ариадна, — мягко улыбнулся брат Сэры, и в этот момент меня словно молнией пронзило. — рад встречи, дедушка.
Повисло напряженное молчание. Звон тишины и отдаленный крик дракона, впервые меняющего свою ипостась.
Этот мир никогда не будет прежним.
— Ничего не понимаю, — архимаг ходил из стороны в сторону, заламывал себе руки и смотрел на Лайонела как на чудовище. В глазах его при этом мелькала нежность и счастье, что противоречило всем законам логики. — почему она не вернулась? Почему не дала понять, что жива? Да еще и ДВОИХ родила при этом!
— Ты сам не хотел нас видеть, — Лайонел поманил всех пальчиком, требуя следовать дальше. Стоило пройти зал с застывшим отцом Сэры, как мы попали в небольшое помещение, больше похожее на детскую комнату. Везде валялись мягкие игрушки, поделки из бумаги, множество детских книг и перьев. — Смотри. Твой почерк.
С трудом открыв ящик письменного стола, Лайонел все же разломал его на части, но письма в конверте при этом остались целы. Стоило раскрыть с помощью магии хрупкие листы пергамента, как глаза архимага округлились до неузнаваемости. Он вчитывался в каждое слово, а затем…
— Я не могу… Все… Я не могу так… Мне плохо, — Калеб сел на пол, часто дышал, противился панике, передав мне письма.
— Это твой почерк, — заметил я, рассматривая характерный угловатый наклон, — и стиль письма хорошо скопирован.
— Что там? — Джастин мерз, он стучал зубами, несмотря на пушистый шерстяной покров. Все отметили, что резко похолодало. — Ну, что там? Черт, Ролан! Это не честно!
— Ариадна просила помощи. — пошептал я, нервно сглотнув. В сердце резким уколом отозвалась боль. Сэра страдала, ей было больно, я хотел выйти наружу, но Лайонел будто читал мои мысли. Он молча прикоснулся к моей руке, еле заметно качнул головой в знак отрицания. — Она молила отца придти к ней на помощь, но ты отказал.
