– Он в тебе, не сомневайся. Вот тут, – сказал Кирилл и приложил ладонь к ее груди в области сердца. – Я вижу его. Ты боишься, и он замирает вместе с тобой от страха. Этот цветок стал частью тебя, сросся с твоим сердцем, но тебе придется отпустить его. Успокойся и позови.
– Я не могу… – мотнула Ника головой. – Как звать, куда, если в чаше все равно тьма?
– Мы сделаем это вместе. Свет и тьма, – сказал он, медленно подводя ее к чаше.
– Что ты задумал?
– Я открыл эту дверь, я должен и захлопнуть, малыш. Только меня она подпустит близко.
– Что?! Нет! Мощь цветка убьет тебя!
– Ты не сумеешь сделать это одна. Малыш, давай позовем цветок вместе, – ласково проведя рукой по ее щеке, сказал он. – Твои друзья ждут, весь Луйир ждет.
Ника в ужасе переводила взгляд с Кирилла на чашу, и сердце разрывалось на части. Как сделать выбор в пользу спасения мира, если этот шаг может убить того, кого любишь?
– Не хочу так, – прошептала она.
– Я люблю тебя, – сказал Кирилл и поцеловал. Окутывая волной нежности и так необходимой ей любви. Его любви.
Свет, живущий в ее сердце, цветок, слившийся с ним, не могли не откликнуться на такой призыв и потянулись к Кириллу. Он один владел ключом к ее сердцу.
Но свет не терпит тьмы, и, пробираясь через его тело, он выжигал ее на своем пути.
Кирилл выгнулся, и Ника отпрянула, в оцепенении наблюдая, как ломаные линии света прорезают его всего, словно готовясь разорвать на части.
Горя изнутри и содрогаясь в агонии, Кирилл ухватился за борт чаши и опустил руку в вязкую тьму. И упал, когда цветок вышел через него прямо в чашу.
Ника не шелохнулась.
Призрачным силуэтом рядом с обиталищем Дхарты появился ее слуга-чернокнижник.
Мгновение ничего не происходило, а потом чаша взорвалась ослепительным светом, не позволив уцелеть ни единой частичке тьмы и оставив на месте, где только что стоял Гилмор, пустоту.
«Спасибо…» – шепнуло рядом дуновением ветра, и из чаши вверх устремился мощный поток света.
Поверхность пещеры задрожала, и с потолка, прорезанного столпом света, посыпались мелкие камни.
– Надо уходить, – сказала Алексис, подойдя и мягко обнимая Нику за плечи.
Пещеру сотряс новый толчок, и по стенам поползли трещины.
– Да, иди, девочка. Иди прямо сейчас! – выкрикнула Ника и бросилась к Кириллу.
Бледный, с закрытыми глазами он лежал на полу в жуткой, неестественной позе. Словно сломанная марионетка побежденной Тьмы…
– Ника…
– Иди, Алексис, – твердо сказала она и так посмотрела на девочку, что, кивнув, та повиновалась.
Ника присела рядом с любимым и положила его голову себе на колени.
Страх, гнев… внутри не было ничего. Все эмоции будто выжгло из нее так же, как тьму из чаши. И, должно быть, Луйира. Только это уже мало волновало Нику. Ее мир сосредоточился на мужчине, неподвижно лежащем рядом.
Мир снаружи рушился. Огромные булыжники срывались с потолка и с грохотом падали, стены трещали по швам, но внутри купола, который, даже не задумываясь, она создала, было тихо.
Невыносимо, оглушающе тихо.
Сеть замкнулась, и по всему Луйиру вспыхнул свет. Все создания, порожденные Дхартой, в ком на тот момент тьмы оказалось больше, чем света – сгорели в волне очистительного огня. Земли освободились от тьмы и наслоений пепла, небеса прояснились, и волшебный мир встал на путь своего возрождения.
От каждого из семи столпов света разносились в пространство тончайшая золотая пыльца и семена лунных цветов. Поверхность Луйира, где они оседали, прорастала светоносными всходами, обещающими вернуть не только свет, но и, возможно, даровать новую жизнь…
Ника ощущала происходящие изменения каждой клеточкой своего существа… и хотела умереть.
Ее время вышло, и магнит земного тела выдернул ее из Луйира, заставив проснуться.
Кирилл все еще обнимал ее. Так же, как в момент перехода.
Ника осторожно сняла с себя его руку и погладила любимого по щеке.
– Ты не проснешься, да? – спросила она глухо и… не расплакалась – разозлилась. – Ты опять обманул! Опять все решил за меня!
Она ударила его кулаком по еще недавно раненому плечу и отвернулась, борясь с подступающими слезами.
Кирилл дернулся и закашлял.
– Больно, между прочим! – сказал он обиженно.
– Как ты напугал меня! – разворачиваясь, воскликнула Ника. – Не смей, слышишь, никогда больше не смей так делать!
Кирилл хрипло рассмеялся и сгреб Нику в охапку.
– Виноват. И не уверен, что исправлюсь. Подумай хорошенько, нужен ли тебе такой муж.
– Дурак, – насупилась Ника, за что тут же поплатилась умопомрачительным поцелуем.
– Как ты себя чувствуешь? – отстранившись, спросила она.
– Странно. И свободно, – ответил он и улыбнулся.
– Кольца нет, – заметила Ника, прижимая его ладонь к своему лицу. – В тебе не осталось тьмы.
– Она слишком долго хозяйничала внутри, слишком хорошо изучила, чтобы умело дергать за ниточки, подчинять желания и мысли. Ты освободила меня от нее.
– Не я, ты сам, – сказала Ника и потянула его на себя. – Пойдем, я хочу посмотреть, что делается снаружи. Хочу дышать!
Ника как будто чувствовала, что на улице действительно есть на что посмотреть.