Каталина пренебрежительно передернула плечами. Жаль, он не видел этого, потому что, то презрение, которое она выказывала этим жестом, должно было вызвать в нем, как минимум, чувство неловкости, но Родриго достаточно было услышать ее тона, чтобы сделать правильные выводы.
— Едва ли ты мучилась, извиваясь подо мной как сучка в течке, — едко бросил он в ответ.
Зарычав как раненая пантера, Каталина кинулась на него с кулачками:
— Наглец! Грубиян! У тебя еще язык поворачивается обвинять меня в том, что сам совершил? Да где же твоя совесть?
Родриго успел перехватить тонкие запястья и завести их спину. Одного удара вполне хватило, чтобы оставить заметный след от женской ладони и вызвать множественные кривотолки. Их лица оказались в опасной близости друг от друга. В бледном свете полумесяца две пары глаз скрестились точно холодные острые клинки. Его привлекательные мужественные черты мгновенно исказились, стали резче, ноздри расширились, волевой подбородок упрямо выдвинулся вперед. Он угрожающе склонился над ней, и в его черных как уголь глазах промелькнуло то ли раздражение, то ли уязвленное самолюбие. На высоких скулах заиграли желваки, он не сводил с нее пристального взгляда.
— Mi cari~no, почему ты отказываешь мне? Несколько секунд назад ты таяла от страсти, теперь же твои глаза пылают ненавистью.
Каталина потеряла дар речи, поразившись циничности, звучавшей в его словах. Она покачала головой, будто не веря собственным ушам, но быстро придя в себя, изловчилась ужиком и вывернулась из его крепких словно тугие путы объятий. Отбежав к окну, она глотнула струю свежего воздуха, прежде чем укоризненно вымолвила:
— Пресвятая Дева Мария, ты хоть понимаешь, что несешь, Родриго? Может, у тебя жар? Думаю, следует вызвать мастера Керро…
— Ты не понимаешь, — жестко отрезал Родриго и сделал шаг навстречу.
Но Каталина выставила руки вперед, недвусмысленно предупреждая:
— Если приблизишься ко мне еще на шаг, закричу. Я не шучу! Перебужу всех обитателей виллы, так и знай. Себастиан голову тебе снесет.
— Хм… Себастиан, — в ответ усмехнулся Родриго, однако прислушался к ней и остался стоять на месте. — Ну, мы это еще посмотрим.
— О чем ты говоришь? — возмущенно воскликнула Каталина, откидывая с лица спутанные пряди волос. — Ты немедленно должен покинуть мою спальню! Я ожидаю супруга.
Из глубины комнаты послышался невеселый смешок:
— Да неужели?
Каталина приложила пальцы к вискам. Она ничего не понимала. Почему Родриго ведет себя столь грубо, бесцеремонно проникает к ней в комнату и выдает себя за Себастиана? И где ее супруг, который давным-давно должен был находиться здесь? Неожиданно ей в голову пришла шальная мысль. А не мог ли единственный племянник напасть на любимого дядюшку, совершив гнусный поступок? Но поразмыслив, она отбросила нелепые домыслы в сторону. Нет, Родриго не коварный злодей. Он не решится на подобную подлость, слишком близкие отношения связывают его и Себастьяна. Дядя и племянник выросли вместе, они знакомы друг с другом всю жизнь, да между ними и разница-то всего в три года, почти ровесники. Здесь что-то другое. Но что? Безумство? Это скорее походило на правду, тем более, если вспомнить чрезмерную напористость племянника, граничащую с редкостным своенравием. Временами Родриго не принимал в расчет интересов дяди, в особенности, когда речь заходила о его собственных желаниях. Он готов был, наплевав на общепринятые каноны, ухаживать за молодой маркизой, ставшей ему близкой родственницей, в доме своего родича, на глазах у супруга и при этом не чувствовать неловкости или угрызений совести, словно он и не совершает безнравственный, просто аморальный проступок! Не иначе, как помутнением рассудка его поведение не назовешь. Ну, тогда все встает на свои места.
Она глубоко вздохнула. С безумцами следовало вести себя спокойно.
— Я все же не понимаю, где мог задержаться ваш дядя, сеньор де Сильва, — в разговоре она намеренно избрала вежливо-официальный тон, таким образом, продолжая сохранять дистанцию с Родриго, и стараясь больше не провоцировать его на дерзкие, просто возмутительные выходки. — С ним что-то случилось?
— Столько много интересных дел, коими мы можем заняться вместе, а ты снова переводишь разговор на дядю, — с усталым вздохом проговорил он.
— Что поделать, он мой муж, — кротко ответила она.
И тут Родриго ударил кулаком по резному мраморному столику. Жалобный звон серебряного подноса и початой бутылки мальвазии заставил Каталину испуганно вздрогнуть.
— Хм… а супружеский долг этот «муж» выполнял? — ехидно поинтересовался племянник.
— Я не собираюсь обсуждать, сеньор де Сильва, наши личные дела с вашим дядей! — возмущенно вскинулась Каталина и указала пальчиком на дверь, надеясь, что он увидит этот жест в темноте. — Думаю, вам довольно топтать ковер в моей спальне. Прошу вас уйти!
— Я никуда не уйду.
Вопреки логике и здравому смыслу, она услышала, как он наливает себе вино.
— Что?
Родриго пропустил мимо ушей ее вопрос и задал свой: