Неожиданно налетел резкий порыв ветра и поднял высокую волну. Ветер усиливался, и волнение на море нарастало. К тому моменту, как Каталина проплыла половину расстояния, отделяющую ее от берега, она уже с трудом преодолевала пенные гребни. Волны накатывали одна за другой, ни на миг не ослабевая, соленые брызги слепили глаза, попадали в рот и в уши. Каталина старалась не впадать в панику и упорно продолжала плыть к своей цели, однако следующая волна застала ее врасплох, она не смогла уклониться и мгновенно оказалась под водой. Когда она выплыла на поверхность и едва успела глотнуть струю свежего воздуха, на нее обрушилась новая волна, стремительно унося в темные глубины. Девушка отчаянно барахталась, понимая, что борется за жизнь. Из последних сил ей удалось вырваться из подводного плена, и она вновь всплыла. Истощенная неравной борьбой со стихией она пыталась отдышаться, но к этому времени изрядно нахлебалась морской воды и плохо соображала, где находится. Голова кружилась, руки и ноги перестали слушаться ее, с каждым гребком она слабела все больше. Она вертела головой, пробуя разобраться, насколько далеко ее отбросило от берега, когда очередной вал снова захлестнул ее. На этот раз выкарабкаться она не сумела. Словно в воронку ее закрутил неистовый водоворот, который затягивал ее глубже и глубже в морскую пучину. Она чувствовала, что тонет, погибает, но сделать ничего не могла. Ее замутненное сознание неумолимо проваливалось в черную бездонную пропасть.
Однако это было еще не конец. Разум напоследок решил сыграть с ней злую шутку. Сквозь плотный туман она услышала знакомый голос, доносившийся издалека. Голос был взволнованным, но слов она не разбирала. Она только понимала, что принадлежит он маркизу. Каталина мучительно напрягалась, желая в последний раз увидеть мужа, но тьма окутывала ее со всех сторон, неведомая тяжесть давила на грудь. Какими-то остатками сил она предприняла попытку освободиться от невидимой ноши, но ее жалкие потуги не привели ни к чему толковому. Голос тем временем звучал резче, он непрерывно говорил ей что-то, а она, по-прежнему, ничего не понимала. Как же ее это злило! Она силилась разобрать хоть слово и ответить ему то, что он так жаждал от нее услышать, но из горла вылетало странное бульканье и сдавленные хрипы. Ей еще много нужно было ему сказать, прежде чем уйти навсегда. Она хотела выяснить все до конца, узнать от него всю правду, потому что эта пугающая неопределенность мучила ее и причиняла душевную боль. Наконец, ее усилия увенчались успехом, и она услышала:
— Каталина… ну же… милая… приходи скорее в себя…
Рассудок начал понемногу проясняться. Кто-то охрипшим голосом спросил за нее:
— Зачем?
Она не успела разлепить отяжелевшие веки, как ее бросило в жар. Едва вырвавшись из одного губительного водоворота, она угодила прямиком в другой, не менее опасный и головокружительный. Серые глаза смотрели на нее пристально, будто хотели пронзить насквозь. В них она прочла возрастающее беспокойство и что-то еще. Но самым удивительным казалось ей то, что Себастиан, как и в одну из прошлых ночей, когда приходил к ней в спальню, был без маски. Однако разница с тем случаем была колоссальной.
Сейчас он был настолько близок к ней, что она беспрепятственно могла дотронуться до его щеки или волос, провести рукой по твердой линии высоких скул и волевого подбородка с маленькой ямочкой посередине, и даже коснуться его полных чувственных губ. Она не верила тому, что видела перед собой. Наверное, виной всему было ее помутненное сознание. Она на мгновение зажмурились, а потом снова открыла глаза, но ничего не изменилось. Отблеск жемчужного полумесяца падал на его красивое мужественное лицо, он смотрел на нее, нахмурив темные, четко очерченные брови и плотно сомкнув рот.
— Я… ничего не понимаю, — чуть слышно прошептала она, и ему пришлось наклониться к ней, чтобы разобрать ее слова.
Он кивнул, глядя на нее с озабоченным видом:
— Тебе повезло, mi querida, что я оказался поблизости…
— Проклятое воображение, — и она вновь закрыла глаза.
Ему снова показалось, что она впадает в забытье, тогда он встряхнул ее за плечи, но Каталина только слабо поморщилась:
— Мне холодно.