— Mi cari~no, а ты не задумывалась, почему дядя избегает близости с тобой? И почему ваши спальни находятся в разных половинах дома?
Хорошо, что тьма скрыла мгновенно вспыхнувшие щеки Каталины, иначе она ни за что на свете не смогла бы вести сей нелепый разговор.
— Сеньор де Сильва, вас не должны волновать наши близкие отношения с вашим дядей, — она сделала особое ударение на его имени. — Но вижу, что вы не покинете стены моей спальни, пока не удовлетворите свое любопытство, — она немного помолчала. — Что ж, хорошо. Я скажу то, что вы хотите услышать. Мы с… Себастианом решили узнать друг друга получше, прежде чем ээ…
— Заняться любовью. Так?
На Родриго вдруг снизошла непонятная веселость. Он засмеялся глубоким, чистым смехом, напомнив ей сразу их совместную поездку на виллу и дружеское общение в таверне, его задорные шутки и забавные истории, когда он старался развеселить ее, несмотря на непогоду и возникшие на пути трудности. Но смех прервался так же внезапно, как начался.
— Понимаю, что рискую разочаровать тебя, — снова заговорил он после минутной паузы, — но, знаешь ли, жизнь порой бывает жестока.
— О чем вы говорите, сеньор де Сильва? — Каталина изо всех сил старалась сохранить самообладание.
— Это не должно было случиться.
Она услышала осторожные шаги и начала отступать назад, отвлекая его вопросами:
— Как так?
Родриго был одет в светлую навыпуск рубашку и облегающие рейтузы, подчеркивающие крепкие, мускулистые ноги. Он не выглядел таким высоким, как Себастиан, но плечи его были так же широки, черные, слегка вьющиеся волосы, он, как и маркиз собирал в хвост на затылке. Конечно, дядю и племянника никто не принимал за близнецов, к тому же цвет глаз у них был разный, но внешне они определенно походили друг на друга. Особенно трудноразличимы они казались в темноте. До Каталины начало что-то потихоньку доходить, но она пока не могла выстроить общую картину без некоторых видимых деталей.
— Ты не должна была меня узнать, — тем временем продолжал Родриго, приближаясь к ней еще на один шаг. — Это вышло случайно. Все задумывалось так, будто в постели с тобой лежит твой муж.
— Что?! Так… так неправильно, — Каталина еле сдерживалась, чтобы не закричать.
— Да, если бы дядя мог… Но увы… видно, Себастиану без меня не обойтись…
— Не смей! — Каталина все же не совладала со своими эмоциями. — Слышишь, не смей! Не говори мне этого! Я не желаю слышать, — она заткнула уши и зажмурилась. — Убирайся! Это грязная клевета, я не верю не единому твоему слову.
— Каталина, выслушай меня, — Родриго в одно мгновение оказался подле нее и заключил в объятья, гладя по волосам и осушая поцелуями слезы, беспрерывно струящиеся по ее нежным щекам. Она мотала головой из стороны в сторону, но он крепко удерживал ее, не давая снова ускользнуть от себя, — этого все равно не избежать. Послушай, рано или поздно нам придется лечь в постель, дабы произвести на свет наследника для Сент-Ферре.
— Ты… отвратителен, — ее рыдания усилились, готовые в любой момент перерасти в настоящую истерику, — а… в циничности тебе нет равных.
— Не мне пришло в голову это безумие.
Ненадолго забывшись, он развел руками, и Каталина воспользовалась подвернувшейся возможностью. Решимость предала ей сил. Она, что было мочи, оттолкнула от себя Родриго и тот, не удержавшись на ногах, упал на ковер, путаясь в длинной рубашке и домашних шлепанцах. В это время маркиза, ловко подобрав пеньюар, словно заправская куртизанка, выскочила на террасу и через сад помчалась к малоприметной калитке, которой пользовалась всякий раз, когда хотела прогуляться по пляжу. Ее понесло к бухточке, где днем ранее она бродила по золотистому пляжу и ни о чем не подозревая наслаждалась ласковым шумом прибоя. Именно там она хотела укрыться от действительности, что так гадко и пошло обрисовал ей Родриго, без зазрения совести разрушая почти идеальный, устроенный ею самой мир.
Слезы застилали глаза, она бежала вперед, не разбирая дороги, царапая ноги в кровь и цепляясь волосами о встречные ветки. Тонкие прутики били по лицу и рукам, голые сучки впивались в ладони, но ее не волновали эти досадные мелочи. Она лишь хотела поскорее скрыться от Родриго, убежать как можно дальше от его безумного рассказа, ненавистных поцелуев и объятий, чтобы не слышать едкого сарказма звучавшего в его голосе, нестерпимо ранившим сердце и остаться, наконец, наедине со своими мыслями.