Плененные страстью полностью

В том волнительном поцелуе между ними зарождалось нечто невообразимое и чудесное, и это пугало его. Сердце мужчины бешено стучало, когда она снова погладила пальцами его шею. Тело Годрика напряглось от желания, но ее уста успокоили его.

Простым движением языка она сдержала его порыв грубо взять ее, а тело девушки прижималось к нему, ища защиты, а не соблазняя. Каким-то образом его руки сплелись вокруг нее, и он подтолкнул ее сзади, побуждая придвинуться ближе. Как поцелуй мог утешать и возбуждать одновременно? Такого с ним еще никогда в жизни не случалось, что страшило его. Он должен освободиться от Эмили, разорвать невидимые паутинки, соединившие его сердце с ее. Он не мог этого сделать, не мог влюбиться в Эмили. Это было неправильно. Они не подходили друг другу.

Годрик потянулся, убрал ее руки со своей шеи и отстранил губы. Эмили резко открыла глаза, она испугалась, как бабочка, подхваченная внезапным порывом ветра.

Он хотел извиниться, но не мог подобрать слов, поэтому безмолвно застыл. Поцелуй был более опасен, чем она могла себе представить. Он резал его по живому, высвобождая душу. Если она снова поцелует его вот так, он пропадет…

– Годрик? – На красивом лице Эмили читалось беспокойство.

Нужно что-то делать, пока он не утонул в океане этих фиалковых глаз. Пока не придумает, как успокоиться и вернуться в обычное состояние.

– Прости. Я не должен был просить ребенка целовать меня.

Он встал, повернулся к ней спиной и вышел, оставив ее в комнате одну с книгой.

«Ребенок?» Слова Годрика ранили ее, на душе у нее скребли кошки. К глазам подступили слезы, и она закрыла лицо руками, сгорая от стыда.

Услышав мягкий стук сапог по ковру, девушка подняла голову.

В дверях стоял Эштон, глаза темные, как сапфиры. Не сказав ни слова, он подошел к ней. Тело Эмили содрогалось от беззвучных рыданий, и парень крепко прижал ее к своей груди.

Как мог Годрик вот так взять и уйти? Он думает, она все еще ребенок? После всего, что между ними произошло? Она была женщиной, с женским сердцем и женской гордостью, и она старалась учиться – хотела всему научиться у него – но он с пренебрежением отнесся к первому настоящему поцелую, который Эмили кому-либо дарила. Страдание сердца девушки было так велико, что ей казалось, будто оно разбилось на тысячу сверкающих осколков.

Эмили проклинала свою глупость, свою веру в то, что она могла стать желанной для такого человека, как Годрик. Да она была последней женщиной на земле, которую полюбил бы некто вроде него.

Но, конечно же, лишь любовь могла причинять такую боль.

Эштон не знал, что именно произошло между его другом и Эмили, однако ее слезы тронули его больше, чем что-либо за последние годы.

С тех пор как Эмили вошла в их жизнь, часть его, которую он давно считал мертвой, вдруг ожила. Стремление защитить ее теперь стало одним из самых сильных его желаний, и он готов был наказать виновника ее слез, даже если это Годрик. Они все поклялись гарантировать ее благополучие, а в его глазах, это относилось и к данной ситуации.

Несмотря на ранимый возраст, Эмили была сильной девушкой, и до настоящего времени он не видел, чтобы она плакала. Годрик поступил ужасно, оставив ее в таком безутешном состоянии.

– Тише, дорогая, ну же.

Она притихла.

– Вот так. Ты можешь рассказать мне, что произошло? – Эштон взял ее за подбородок и поднял лицо, чтобы она посмотрела на него.

– Не знаю, можно ли об этом рассказывать… – Ее щеки немного порозовели.

– Пожалуйста, Эмили. Я не хочу видеть, как ты снова страдаешь, поэтому должен знать, от чего защищать тебя.

Эмили, все еще дрожа, медленно набрала в легкие воздуха.

– Я попросила у Годрика почитать книгу. Он сказал, что за это я должна его поцеловать.

В сердце Эштона появилась безудержная ярость.

– Но я не совсем умею это, и он сказал, что научит меня.

Враждебность барона возрастала.

– Он… он заставил тебя? Он вел себя грубо? – спросил молодой человек, и в его словах прозвучала опасная резкость.

Эмили покачала головой.

– Тогда почему ты плачешь?

– Из-за того, что он сказал мне после… Он сказал, что не должен был просить ребенка целовать его. Ребенка! – Она снова спрятала лицо на его груди.

Эштон был обескуражен. Он не мог понять, что же не так. Что заставило Годрика произнести такие странные слова? Женщинам от природы дано хорошо целоваться, и они схватывают все на лету. Это мужчинам требовалась практика, чтобы овладеть таким мастерством.

У Годрика не было причин говорить столь жестокие вещи, тем более после того, как она сделала то, о чем он попросил.

– Эмили, посмотри на меня, дорогая.

Она подняла на него глаза.

– Что ты сделала, когда поцеловала его? Можешь мне сказать? – Вероятно, ему удастся узнать, что встревожило его друга.

– Я просто поцеловала его. Я вспомнила, что ты рассказал мне о нем, о его детстве и об отце, и поцеловала его. Я сделала это неправильно?

Глаза Эштона немного посветлели.

– Уверен, что нет.

– Тогда в чем причина?

Эштон прижал палец к ее губам.