– Я не могу пообещать, что она больше не будет вскрикивать. Темперамент и независимость этой девушки делают ее напористым созданием. Скажи лакеям, что они не должны ходить к ней, никто, кроме Либбы, которая о ней позаботится. Эмили – это моя собственность.
– Но, ваша светлость…
– Никаких но, Симкинс. Если Эмили кричит, значит, получает то, что заслуживает, хорошее или плохое.
Годрик твердо стоял на своем. Искушение Эмили требовало ежедневных доз порочности. Он не хотел, чтобы она проясняла голову. Здравый рассудок всегда портил лучшие моменты страсти.
– Отлично, ваша светлость. Лорд Шеридан и лорд Лонсдейл уехали верхом в Лондон прошлой ночью и вернулись сегодня рано утром. Полагаю, лорд Шеридан желает поговорить с вами о подарке, который он купил для мисс Парр.
– В какие игры он играет, черт побери? – Несмотря на Правило Четвертое, мысль, что кто-либо из мужчин желает ухаживать за Эмили и дарить ей подарки, взбудоражила его кровь. – Пытается превзойти меня? Я купил ей целый чертов гардероб!
– Возможно, ваша светлость, вам нужно подождать и посмотреть, что это.
Улыбался ли Симкинс, когда уходил? Годрик, поморщившись, пошел следом за дворецким в столовую. Седрик уже ел и выглядел на удивление бодрым, несмотря на тот факт, что спал он всего несколько часов.
– Симкинс рассказал тебе о моем подарке для Эмили?
Раздражающий огонек надежды в карих глазах Седрика был явно неприятен герцогу.
Годрик скрестил руки на груди.
– Что же ты для нее купил?
– Щенка. Английского фоксхаунда.
Годрик не знал, засмеяться ему или нет.
– Собаку? Зачем ей фоксхаунд? Она не будет охотиться.
Что девушке делать с собакой, особенно с охотничьей? Разве большинство женщин не предпочитает кошек? Котенок был бы более разумным выбором, если Седрик хотел завоевать юную леди. Но опять-таки, как не раз любила повторять Эмили, она не похожа на большинство женщин.
– Я знаю, о чем ты думаешь, Годрик, но это больше, чем просто подарок. Собака будет лаять и дрожать и следовать за ней повсюду. Эмили может передумать убегать отсюда, если не захочет оставить здесь пса.
Годрик обдумал это.
– Тут ты, возможно, и прав, Седрик.
– Чудесно! – Парень с живостью подскочил со стула. – Могу я принести его в столовую, когда она спустится?
– Думаю, да. – Годрик занял свое место и начал накладывать в тарелку еду, когда Седрик исчез.
Эштон сел за стол, не сказав ни слова. Это сильно беспокоило герцога, ведь он не привык видеть всегда живые глаза своего друга такими тусклыми и темными, не говоря уже о заживающем синяке под глазом.
– Эш? – обратился к нему Годрик.
Барон поставил чашку кофе, сложил руки и посмотрел на его светлость.
– Ну?
– Что «ну»?
– Ты закончил то, что начал с ней, или в твоем черном сердце нашлась капля жалости?
Обвинения друга ранили его, но не более, чем их боксерский поединок, которого он заслужил, – Годрик знал об этом.
– Эш, я не причинил ей вреда после того, как ты ушел. Было несколько криков, признаю, но я остыл, или, скорее, она остудила мой пыл.
– Почему мне трудно в это поверить? – пробормотал Эштон.
– Клянусь тебе. Она так же невинна, как в тот день, когда родилась… Ну, более или менее.
Эштон сощурил глаза.
– Поклянись мне на камнях колледжа Магдалины.
На камнях их колледжа в Кембридже зародилась Лига. Клятва на них была равноценна обету на Библии.
– Клянусь на камнях.
Эштон с облегчением опустил плечи.
– Слава Богу! Я всю ночь не спал, считая, что совершил ошибку, оставив ее с тобой. У тебя снова этот блеск во взоре.
– Она вывела меня из себя, но так же легко успокоила. Мы заключили пари.
– О? – Эштон подвинул поднос с тостами в сторону Годрика.
– Эмили клянется, что не предпримет попытки бегства между десятью часами ночи и шестью утра.
– И что она получит от этого соглашения?
– Мое твердое обещание не соблазнять ее в это время. В оставшуюся часть дня – игра по правилам.
– Ох-ох, Годрик, ты вышел победителем из этого спора, не правда ли? – На лице Эштона появилось его обычное веселое выражение.
Дверь в столовую вновь отворилась, и в нее неспешно вошел Люсьен под руку с Эмили. Эштон и Годрик встали, пока она занимала свое место рядом с герцогом. Ее зеленое платье оттенка летней травы подчеркивало фиалковый цвет глаз. Платье было с небольшими буфами над плечами, а сзади собиралось мягкими складками, но не отяжеляло фигуру, как некоторые другие наряды. Оно демонстрировало природную красоту Эмили, делая акцент на ее стати. Служанка собрала волосы девушки в свободный пучок и сзади вплела в пряди зеленые ленты.
– Так что, все давеча весело провели вечер? Мне казалось, я слышал звуки веселья… – Люсьен посмотрел на Годрика и Эмили, занимая место возле Эштона с противоположной стороны стола. – Честно говоря, если бы я не был прекрасно осведомлен…
Барон резко ударил его ногой, и Люсьен поморщился.
– Мне сказали, что я не был.
Эмили потянулась за тарелкой, стоявшей возле локтя Эштона. Он сразу же передал ей посуду; она вспыхнула. Годрик, заметив состояние девушки, встал из-за стола, выразительно посмотрев на маркиза.
