Уайтчепел был жалким местом. В дневное время улицы заполоняли кареты и люди, продававшие дешевые товары. Ночью район трансформировался в притон для проституток, дегенератов и убийц. По боковым улочкам можно было срезать путь через это злачное местечко, отклоняясь от смертельного лабиринта грязи и опасности.
Бланкеншип всегда держался в тени. Хоть он был огромным и прекрасно мог защитить себя в драке, никогда не верил, что такая потасовка может быть справедливой. Он держал руку, засунутой в пиджак, на пистолете производства Мантона.
Резкий крик впереди предупредил его, что нужно отойти в сторону, сверху кто-то опорожнил ночной горшок. Мужчина ступил в желтый круг света, врезавшись в растрепанную шлюху.
– Хочешь быстрой любви, милый?
За накрашенным лицом женщины скрывались болезни и тяготы жизни. Бланкеншип выругался и снова нырнул под покров темноты. Что-то зашевелилось у него под ботинком. Он пнул ногой крысу, заставив ее бежать стремглав. Затем свернул на Дорсет-стрит. Его пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета, когда он вошел в таверну под названием «Голова черного хряка».
В кармане Бланкеншипа лежал клочок пергамента, полученный сегодня днем, в нем указывалось название таверны и время встречи. Кто-то выяснил, что ему нужна помощь в завладении девчонкой Парр, и предложил прийти сюда обсудить альтернативу легального решения дела, которое он безуспешно пытался провести. Бланкеншип был слишком отчаянным, он не погнушался бы испробовать любой метод, даже если это означало встретиться здесь с незнакомцем.
Как только распахнул дверь, в нос сразу же ударил запах джина и немытых тел. У него заслезились глаза, и Бланкеншип едва не выронил записку.
Мужчина увернулся от нескольких официанток, груди которых почти вываливались из тонких муслиновых лифов. Эти порочные, грязные создания больше не привлекали его. Он страстно желал мягкую кремовую кожу, огненно-золотые волосы и бледно-розовые губы.
Бланкеншип жаждал Эмили Парр.
Что-то привлекло его внимание, когда он начал усаживаться за стол возле двери. В конце зала хорошо одетый мужчина, развалившись, сидел за столом, сжимая в одной ладони стакан джина. Другой он крепко зажал в кулаке взлохмаченные волосы женщины, направляя ее голову вверх-вниз над своим фаллосом. Бланкеншип подавил стон, затем неловко заерзал и поправил брюки. Больше всего ему сейчас хотелось поставить Эмили на колени, чтобы она обхватила его губами по всей длине и взяла настолько глубоко, что даже подавилась бы.
Мужчина за столом выгнул бедра от удовольствия и оттолкнул женщину в сторону. Вытерев рот тыльной стороной ладони, она прокралась в угол. Незнакомец поймал взгляд Бланкеншипа, поправил брюки и улыбнулся. У него было холодное, как студеный металл, выражение лица. Он махнул рукой, давая знак Бланкеншипу подсесть к нему.
– Вы наблюдали за мной.
Тот не смог скрыть свое недовольство:
– А вы, похоже, решили развлечь меня этим спектаклем.
Мужчина вновь засмеялся. Тихо. Опасно.
– Садитесь. По-моему, вам нужна помощь.
Стул, который взял Бланкеншип, заскрипел в знак протеста.
– Так значит, это вы послали мне записку? Кто вы?
Он изучал незнакомца. На длинных пальцах – маникюр, волосы причесаны. Одежда безукоризненна. Может быть, лорд?
– Хьюго Уэверли.
Он слышал это имя, только не мог припомнить где.
– Почему вас интересуют мои дела? – Рука Бланкеншипа все еще лежала на пистолете в пиджаке.
Уэверли не сводил с него холодных карих глаз.
– У нас общий враг, не так ли?
У того внутри все перевернулось. Любой, кто знал о его делах, представлял угрозу, однако человек подобного типа мог оказаться потенциальным союзником.
– Я так полагаю, вы имеете в виду герцога Эссекского? – Бланкеншип откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Что вы имеете против него?
– Это личное. Достаточно будет сказать, что я хочу помочь. Я знаю одного человека. – Уэверли перебирал пальцами по стакану и вертел его перед собой, не сводя взгляда с собеседника. – Он профессионал с большой буквы. Глаза и уши повсюду. Специализируется на делах деликатного свойства. Если вы хорошо ему заплатите, может вернуть вам то, что принадлежит вам по праву. – Уэверли улыбнулся. – А мне будет приятно узнать, что у Эссекского отобрали кое-что из того, что он любит.
– Вы считаете, он ее любит?
– Я ничего не знаю ни о какой женщине. – Беглый взгляд мужчины остановился на Бланкеншипе. – Насколько мне известно, это касается неправомерно присвоенной части собственности, ничего более. Эссекский думает, будто получил право на нее, но мы оба знаем – она не его. Это не меняет того факта, что он печется об этой… собственности.
– Кто этот человек?
Уэверли полез в карман и достал тонкий лист бумаги. Он протянул его через стол. Бланкеншип, взяв листок, внимательно взглянул на имя и адрес.
– Следует добавить, есть еще кое-кто, кто мог бы стать вам полезным. Тот, кто отлично знает привычки Эссекского. Вам стоит всего лишь заглянуть в колонку Общества Леди в «Квизинг-глаз газет», чтобы определить ее личность.
Удовлетворенный, Бланкеншип поднялся, собираясь уйти.
– Бланкеншип?
