– Я… – о боже, так вот оно что! Он думал, что я убила себя. Что я сама это сделала! Из-за него! Вот теперь злость поднимает свою голову и клокочет во мне с невероятной силой. – Я не убивала себя! – кричу я и отталкиваю его руку. – Ты думал, что я буду страдать? Так вот, ничего подобного! Ты бросил меня, но моя жизнь на тебе не замкнулась. У меня есть мама и Молли! И вообще…
Я буквально задыхаюсь, произнося эту речь, а лицо Аида в этот момент из злого превращается в задумчивое и сконфуженное, но спустя пару мгновений снова наполняется яростью.
– Что же с тобой произошло? – сквозь зубы рычит он.
Я задираю подбородок и смотрю ему прямо в глаза:
– Меня убили!
<p>Глава 22</p>Аид
Я отправил ее домой, на Землю. Только Вселенная знает, насколько мне это тяжело далось, но я верил, что так будет лучше. Ведь, как говорила Персефона, любовь – это когда делаешь так, как нужно другому. Когда все так, как он хочет, а не, так как хочешь ты. Именно она меня этому научила. И если бы я держал ее возле себя, это означало бы только одно – я не люблю ее. Мы с ней разные. Как лев и морской котик. Лев не может притащить его в саванну и заставить жить без воды – морской котик погибнет. И это не любовь. Так же и я не мог позволить Персефоне находиться здесь только потому, что хочу видеть ее подле себя. Рано или поздно она умерла бы от моих же рук. Хотя все, чего я хотел, – это никогда не отпускать ее.
Я исцелил свой мир тьмой, все поврежденные участки снова стали подвластны мне. Они лишились жизни точно так же, как и я лишился ее с уходом Персефоны. После этого я долго искал способ, который позволит нам существовать рядом. Чтобы наша близость не убивала ее. Я практически не выходил из комнаты, общаясь только с Гекатой. Перечитал все книги, которые пылились в моей библиотеке, перелистал все свитки. Я исчез на несколько месяцев и только сегодня захотел выйти.
Не знаю, что со мной происходит, но неуемное желание и тревога приводят меня в зал суда. Я долго сижу на троне и чувствую боль. Не физическую, душевную. Мне будто резко становится нечем дышать. Мое стремление найти возможность быть вместе с Персефоной утрачивает весь смысл. И как только я догадываюсь, в чем может быть дело, слышу ее шепот.
– Аид.
Меня словно пронзает электрическим разрядом. Перси. Моя девочка среди мертвых.
Кожа головы буквально покрывается ледяными иголками страха, и я замираю. Нет, этого не может быть. Но ее невинные глаза и кипящая в них любовь не дают шанса усомниться, что передо мной действительно Персефона.
Я безумно боялся этого момента. Я видел его в страшных снах и запивал алкоголем. Моя любовь, моя девочка предстала передо мной в облике тени. Ее жизненный свет практически угас, и я борюсь с желанием вскочить и броситься к ней.
Что же ты натворила, Перси…
