Они уплывают все дальше, а я смотрю вслед, пока лодка не скрывается в густом тумане. Взгляд Перси ни на миг не задерживается на мне. Она до последнего смотрит в сторону, безучастно сложив руки на коленях. И только в последний момент, перед тем как исчезнуть, я замечаю ее полный боли взгляд, направленный на меня.
Сжимаю кулаки до боли в пальцах. Я должен разобраться с теми, кто сделал это с Персефоной, пока она не вернулась на Землю.
Переношусь в Дублин и иду по следу ее нити жизни, с каждым шагом зверея все больше. Я оказываюсь на неизвестной мне улице, лишь слегка освещенной редкими фонарями. Мостовая здесь завалена мусором настолько, что кажется, будто коммунальные службы напрочь забыли об этом месте. Зловоние подсказывает мне, что я нахожусь в каком-то заброшенном районе, где даже крысам нечем питаться. По крайней мере пока я иду к двери, за которой явно чувствую энергию Персефоны, я ни одной не встретил. Я вообще здесь не чувствую ничего живого. Это даже странно.
А вот за дверью явно ощущаются несколько отголосков жизни. Два из них мне знакомы. Это Перси и ее отец. Но другие два… почувствовав гниль их нитей, я едва справляюсь с позывом сплюнуть на мостовую. Это именно те, кого даже Гидра откажется есть. Самые порочные из человеческой расы – убийцы.
Недолго думая, достаю часы, замедляю время и вхожу в помещение. В нос ударяет запах старого тряпья и отходов. Входная дверь была открыта, но вот, спустившись вниз, я натыкаюсь на закрытую дверь подвала. Зову тьму, и она ловко справляется с замком.
Врываюсь в комнату, будто вихрь, и вижу ее. Мою Персефону. Она сидит, привязана к стулу. Ее безжизненное тело удерживается толстыми веревками, а голова свесилась вниз. Девушка не дышит и, кажется, я тоже. В три шага оказываюсь перед ней и отталкиваю одного из похитителей. Он склонился над ней и замер с занесенной в воздухе рукой. Я понимаю, что он хочет ударить девушку, чтобы привести в чувство, даже не подозревая, что она уже мертва.
Они не хотели ее убивать? Слабо верится. Скорее всего, просто желали разговорить.
Под моими пальцами веревки превращаются в пыль, и я подхватываю Персефону на руки, сразу же вливая в нее часть своей тьмы. Пока девушка мертва, это не имеет никакого смысла, но, когда ее сердце вновь начнет биться, тьма поможет организму быстрее справиться с ядом в крови. До этого я должен что-то сделать и побыстрее, иначе Харону просто будет некуда вернуть ее душу.
