Пленённая льдом полностью

Золотой лебедь стоит у ног королевской пары, которая никак не могла насытиться золотом. Теперь оно вечно будет у них. Я разворачиваюсь, и дети-феи молча следуют за мной.

– Теперь остальные, – вздыхаю я, пропуская магию сквозь свои вены, призывая огонь и лед, позволяя им распространяться по улицам. Крики в этот день не смолкают.

Я провожу руками по лебединой шее, по плавным изгибам крыльев, склоненной голове и разгребаю снег, пока не появляется мерцающее золото.

– Одетта? – произносит женщина позади меня. Она следовала за мной – так же, как я когда-то следовала за королем. Я не вижу ни его, ни королеву. Только Одетту – ребенка, которого не смогла спасти. Я поклялась больше никогда никого не хоронить. И я не делала этого. Я оставила ее здесь, на крыше города, принесшего всем нам смерть.

И все же умерла не только она, но и…

Я никого не могу спасти. Я слишком слаба.

– С вами все в порядке? – снова спрашивает женщина.

– Нет, – говорю я, в последний раз проводя кончиками пальцев по ледяным перьям. Касаюсь места, где было сердце. Золотая оболочка.

– Это король Эдуард и его супруга Эстель, – тихо говорит она. Я слышу ее неуверенность, слышу, что она не знает, что сказать этой странной незнакомке, этой женщине, которая явилась в образе лебедя и утверждает, что она принцесса. Но я никогда этого не утверждала. Это ложь, потому что я не поправила его?

– Если верить легенде, они погибли, пытаясь защитить город от ведьм, которые правили в башне тысячи лет назад и похищали детей. Башня… вы слышали, как мужчины говорили о ней? Она в лесу – на востоке отсюда. Видите? Вон там, над кронами деревьев – ее вершина.

– Так близко, – говорю я.

– Да, очень близко, – подтверждает она. – Но путь к ней кажется бесконечным. Лес заколдован. Он никого не пропускает.

«Знаю, – хочу сказать я. – Это мои чары. Мой лес». Но я молчу и только смотрю на башню. Было о чем забыть. И я забыла. Забыла обо всем этом. Забыла о том, что произошло в Золотом городе. Даже Одетту.

– Когда вы ждете ребенка? – спрашиваю я.

– На следующее полнолуние, – говорит она внезапно сдавленным голосом.

– Каково… каково чувствовать это? – спрашиваю я, глядя на ее живот. Есть еще кое-что, чего нам, феям, не дано. Мы никогда не сможем подарить миру новую жизнь. Такова цена вечности.

Она глотает слезы, на мгновение выпрямляет спину, затем улыбается и протягивает мне руку.

– Ощути сама.

Я нерешительно следую ее призыву и кладу руку на ее округлый живот. Я чувствую тепло, чувствую биение маленького сердца. Оно сильное, еще очень сильное. Мальчик. Ну конечно. Она не знает, и я ей не скажу. Я подозреваю, что она мечтает о девочке. «Это не важно, – хочу сказать я. – Мы любим их всех, и мальчиков, и девочек, и пол не имеет значения, потому что это наши дети». И я невольно вспоминаю того единственного мальчика, который был в моей жизни.

Он бежит к ручью, помогает девочкам выбраться из воды и обсушиться. Это невинная сцена, потому что он – их брат. Он любит их всех – так я думаю, но точно не знаю.

Одетта еще плавает с лебедями. Он зовет ее. Он старше остальных детей, ему почти тринадцать. Он позаботится о них.

Одетта следует за его зовом так же, как все они следуют за ним, за единственным братом, которого знают, – Гансом. Он обнимает сестру, свою настоящую сестру. Гретхен прижимается к нему.