– Минуло много столетий. Твоя империя была велика и прекрасна. С нами все было хорошо. Мы были в безопасности. Мы были сильными. Ты запретила себе любить, потому что не могла вынести потери любви, но время заставило тебя забыть боль. Твое сердце оттаяло. Оно оттаяло, потому что тебе больше не нужно было быть феей-матерью, ведь мы были сильны. Ты искала любви. Я видела это в тебе, видела это в каждом твоем взгляде. Но ты думала, что не можешь любить. Мы все так думали.
– А мы можем? – бездыханно спрашиваю я.
Она неопределенно улыбается.
– Как еще ты могла выжить в башне? Пережить все те мучения, которые причинила нам и себе? Может быть, это был неправильный путь, но он был единственным, по которому можно было идти. И мы последовали за тобой в ад. Но мучения не были бесконечными. В какой-то момент все было кончено.
– Потому что я… потому что меня больше не было.
– О, даже не знаю, – честно признается она. – Может быть, мы слишком хорошо справлялись. Может, мы забыли, каково это – быть беспомощными и одинокими. Возможно, именно эта сила и заставила нас… осмелеть и возжелать стать по-настоящему свободными. А путь к свободе вел через тебя. Через твою единственную слабость.
– Любовь, – выдыхаю я.
– Я разложила для тебя карты.
– Ты обманула меня? – спрашиваю я, и мой голос ломается.
– Ты действительно этого не знаешь?
Я помню карты на одеяле для пикника, изображения двенадцати сестер, спящей принцессы и башни. И последнюю карту, которая осталась перевернутой. Помню удивление Кассандры и ее взгляд.
– Они хотели лишить тебя силы. Ну, не все, а три сильнейшие. Остальные последовали за ними, возможно, потому, что не научились ничему, кроме как следовать за кем-то.
Повелительница драконов, Отравительница и Морская ведьма. Я знаю, что это были они. Должно быть, это были они. Другие никогда не отважились бы на это. Они были самыми смелыми. Они были такими, какими их создала я. Моя гордость. Моя погибель.
– В те дни я видела довольно много видений будущего. Попытки лишить тебя силы, даже убить тебя, но ни одна из них так и не осмелилась сделать первый шаг. Но потом, когда я сидела с тобой в лесу и ты спрашивала меня о любви, я получила ответ на все наши вопросы.
– Ты обманула меня? – снова спрашиваю я.
– Карты не лгут. Они приходят, как приходят. Они указывают путь.
– Пророчество… правда? – шепчу я.
– Они показали тебе путь к любви, а нам – выход из-под твоего гнета, – просто говорит она.
– Вы предали меня.
– И да и нет, – снова говорит она, – потому что… разве ты не нашла любовь?
Я думаю об охотнике на ведьм. Сразу о нем, а не о принце. Это охотник. Это всегда был он. Я скучаю по нему каждой клеточкой моего тела, скучаю по нему до кончиков волос.
Хочется кричать, хочется биться в истерике.
Я хочу к нему.
– Я не могу любить его, – всхлипываю я, и мое сердце рвется на части. – Он меня не любит… он не любит меня.
– Хм, – только и произносит она, выпрямляясь. Я вижу перед глазами ее расплывчатый образ, мой мир состоит из слез и осколков. Все состоит из осколков.
– Любовь никогда не была простой, и вместе с тем это самая простая вещь в мире. – Провидица внезапно оказывается посреди комнаты. Я не уклоняюсь, я ничего не делаю. Я в ловушке своих страданий. – Все следует определенному смыслу, ты, возможно, еще не осознаешь его, но он есть. – Она ковыляет мимо меня, хватается дрожащими руками за зеркало. Я слышу, как оно тихо щелкает, когда Кассандра снимает его со стены. – Любовь – это дар. Иногда она дается нам ненадолго, но каждый ее момент драгоценен. Каждое мгновение. Не забывай об этом!
Она обхватывает мою руку и, держа зеркало под мышкой, крутит на пальце золотое кольцо. И вот уже комната вокруг нас со всеми ее рулонами и тканями, столом и темнотой исчезает, и мы стоим в башне. Мы стоим перед моей кроватью. Подпорки вздымаются ввысь, словно черные кости. Повсюду вьются розы: вдоль стен, по столбам, вверх к потолку и вокруг зеркала. Их аромат наполняет все пространство. Мне становится плохо. Здесь я жила своей одинокой жизнью королевы. Здесь я властвовала над Пандорой. Здесь мучила детей-фей.
Провидица ковыляет к стене, смахивает с кладки несколько розовых побегов и вешает на место второе зеркало. Я наблюдаю за ней как в трансе, неспособная ни двигаться, ни даже думать.
– Так, – тихо говорит она с неопределенной улыбкой на губах, – все на своих местах. – Затем она оборачивается. – Иди сюда, – говорит она, указывая на мое зеркало, большее из двух, самое большое из всех. – Загляни в него.
Повинуясь ее мягкому приказу, я медленно подхожу к зеркалу и смахиваю с глаз слезы. Я боюсь того, что она хочет мне показать.
Я боюсь саму себя.
