Сирена стояла возле плиты и пила свой утренний кофе, стараясь не смотреть на фрау Хольц. Потом вдруг послышался голос Тайлера, зовущего хозяйку, и леди Лэнгдом бросилась вон из кухни. Страшно хотелось заглянуть в глаза Синклеру и потребовать от него всей правды.
— Почему вы мне ничего не сказали?! — закричала Сирена, даже не поздоровавшись. — Почему не предупредили?!
— Послушайте, об этом ли сейчас речь?! Нужно как можно скорее разобраться с кредиторами и набросать план действий на ближайшее будущее. Идемте, нельзя терять ни минуты!
К полудню со всеми кредиторами полностью рассчитались. Они покинули библиотеку со счастливыми улыбками на лицах, понимающе перемигиваясь друг с другом: дескать, сэру Лэнгдому, женившемуся на этой прекрасной испанке, и в самом деле крупно повезло, гораздо больше, чем он этого заслуживал.
Когда все удалились, Сирена позволила себе немного расслабиться.
— Как вы могли допустить, — спросила она Тайлера с некоторой тенью раздражения в голосе, — чтобы этот брак состоялся? Ведь вы прекрасно знали, в каких стесненных обстоятельствах находился Стефан.
— Я пытался отговорить вас, миссис Лэнгдом, но, если честно, не верил, что вы действительно всерьез обеспокоились бы, узнав, что ваш будущий супруг живет в кредит.
— Обеспокоилась? Что за чушь! Я тогда просто бы не вышла за него замуж, ведь мне просто хотелось перехитрить Ригана и не дать ему воспользоваться деньгами Лэнгдомов. Если бы я знала, что никаких денег нет, то обязательно предупредила бы голландца и нам обоим удалось бы избежать этой ужасной ошибки.
— В самом деле? Я так не думаю.
— Что вы хотите этим сказать? Конечно, я бы предупредила Ригана, тут не может быть никаких сомнений!
— Слушайте, — спокойно проговорил Тайлер, беря Сирену за руку, — я не верю ни одному вашему слову. Убежден, что ни при каких обстоятельствах вы ничего бы ван дер Рису не сказали! Вы в любом случае позволили бы ему жениться на Камилле, хотя, возможно, догадывались, что он не любит ее и никогда не любил! Что же касается брака со Стефаном, то можно ли было найти более удачный способ сохранить Ригана в поле своего зрения? Так что вы бы вышли замуж, даже если бы Стефан оказался сифилитиком или калекой. Вы знали, на что идете, и теперь едва ли вправе сваливать всю вину на меня!
Сирена опустила голову, чувствуя себя подавленной. Да, Тайлер был прав. Она заплатила бы любую цену, чтобы только сохранить дальнейшие отношения с Риганом. Она и впредь хотела оставаться частью его жизни, даже если это означало, что ей придется играть роль тещи для своего бывшего мужа.
— Кажется, мне уже приходилось вам говорить, что английские законы ставят женщину в весьма унизительное положение. Я не хотел бы лишний раз упоминать об этом, но отныне вы полностью зависите от вашего супруга, вы в его власти. С той самой минуты, когда священник объявил вас мужем и женой, вы сделались для Стефана чем-то вроде движимого имущества. Хорошо еще, что вы додумались значительную часть ваших сбережений отдать мне в управление по доверенности. До этих денег загребущие руки Стефана теперь никогда не доберутся. Но что касается его долгов, возвращать их будете именно вы. Думаю, он сейчас колесит по городу и берет взаймы все новые и новые суммы. Если же нет, то наверняка тратит ваши денежки в том самом плавучем казино или еще где-нибудь. Тут уж, Сирена, ничего нельзя поделать. Некоторым утешением, впрочем, может служить то, что большую часть капитала вы перевели на имя Калеба и фрау Хольц, а также — но только после вашей смерти — на имя Ригана. Стефан к этим деньгам не притронется.
— Хорошо, но что же мне делать дальше? — воскликнула Сирена. — Я его ненавижу, Тайлер, ненавижу, хотя мы женаты всего лишь сутки. Это зверь, а не человек!
Синклер только пожал плечами, хотя в душе сочувствовал несчастной. Почему-то он никак не мог рассказать ей, какая судьба постигла первую леди Лэнгдом. Сейчас Сирена едва ли перенесла бы подобные откровения.
— Вы что-то знаете, — подозрительно заметила испанка, пронзая Тайлера взглядом, — но что? Выкладывайте немедленно!
— Я просто хотел рассказать, — сдался наконец молодой Синклер, — что некогда случилось с матерью Камиллы.
— Ну так рассказывайте, умоляю вас. Я должна знать об этом!
