Она подошла к Тайлеру ближе и провела рукой по широкой мужской груди, почувствовав, как бешено бьется у него сердце. Синклер взял ее за кисть и утонул в бездонных глазах девушки.
Внезапно послышался резкий удар грома, и за окном вспыхнула молния. Камилла вся сжалась от страха и прижала лицо к груди Тайлера. Он ласково обнял ее и поцеловал.
Синклер подвел Камиллу к широкой, обитой кожей кушетке. Он не зажигал в комнате огня, поэтому матовые всполохи молний, освещая помещение, придавали ему интимный, уединенный вид.
Не прекращая с жадностью целовать свою тайную супругу, Тайлер умудрился сбросить с себя жилет, а с Камиллы — ее легкий жакет. Потом девушка, раздраженная неуклюжестью своей одежды, в которую волей-неволей приходилось наряжаться в ненастную погоду, заторопилась и уже через минуту осталась в блузе и нижней юбке.
Расправившись с одеждой, Камилла повалила Тайлера на кушетку и оседлала его. Под ее решительным натиском в мужчине не могло не проснуться самое жгучее желание. Он обнял девушку, и та выгнулась ему навстречу. Чистота и непорочность этой дивной груди поразили Синклера, едва он стянул с возлюбленной кружевную сорочку. Сколько же времени прошло с тех пор, как они в последний раз были вместе? Кажется, это было еще до того, как Риган пожаловал в Лондон!
Восхитительно-белая кожа Камиллы как будто светилась в сумеречной мгле комнаты. Медленно, не спеша, назло своему желанию, которое все труднее ему было сдерживать, Синклер коснулся кончиками пальцев этого великолепного тела. Юбка неожиданно задралась, и он чуть не задохнулся от восторга при виде безупречно изваянных, сливочно-белых бедер.
Тайлер крепко прижался к Камилле, и она сразу же поняла, какой силы страсть смогла пробудить в нем. Синклер ощутил жар, исходящий от Камиллы. Он чувствовал, что никогда не смог бы насытиться ласками своей возлюбленной. Свежесть ее кожи, необыкновенная податливость тела, обжигающее дыхание, неуловимый и в то же время безошибочно узнаваемый запах — все, казалось, было создано лишь для того, чтобы соблазнить его, разжечь в нем страсть и навсегда подавить желание иметь какую-либо другую женщину! И когда Камилла наконец слилась с ним в одно целое, он испытал такое чувство, будто ступил на давно знакомую, горячо любимую и никому более не ведомую тропу. Тропа эта вела в поистине райский сад… Темно-карие глаза Синклера восторженно вспыхнули, когда он вошел в нее, а она негромко застонала от наслаждения. Он нашептывал Камилле на ухо ласковые слова, говорил, что любит ее и что никогда и никому не отдаст.
В один и тот же миг они оба взлетели на головокружительную высоту, охваченные той самой любовью, что, как сказал поэт, «движет солнце и светила»…
Дождь все еще барабанил в окна, когда Камилла поднялась с кушетки и принялась торопливо одеваться. Вновь послышались раскаты грома. Но девушка не испугалась. Нежась в объятиях Тайлера, она не вспомнила бы о разбушевавшейся стихии, даже если бы молнии испепелили весь Лондон. Ей также не было страшно отправляться в грозу домой, однако торопиться не имело смысла. Вот если бы она, как обещала, могла заплатить в срок кухарке и тут же выдать ей денег на покупку провизии, то, конечно, следовало бы уехать отсюда немедленно, а с этими жалкими пятнадцатью фунтами… Впрочем, Камилла уже начинала чувствовать острый голод: желудок явно готовился поднять бунт, возмущенный тем, что с самого утра так ничего и не прибавилось к ломтику хлеба с вареньем и тощей фазаньей ножке.
— Ты уверена, Камилла, что должна ехать прямо сейчас? — спросил Тайлер. — Ты ведь, кажется, не любишь грозы?
— Но еще больше я не люблю сидеть голодной, так что уж лучше мне отправиться домой. Может, где-нибудь перекушу по дороге. Кстати, прости, милый, но я не помню, поблагодарила ли тебя за те деньги, что ты мне одолжил?
— Более чем щедро! — довольно двусмысленно ответил Тайлер. — Ты совсем еще ребенок, моя дорогая. Ты еще не научилась получать, не давая ничего взамен. Так или иначе, но тебе всегда приходится платить, разве я не прав?
— Хотелось бы думать, — выпалила Камилла, поняв намек, — что наша встреча стоит дороже пятнадцати фунтов.
— Ну, деточка, — решил солгать Тайлер, чтобы сделать больно своей подруге, — я мог бы ничуть не хуже развлечься и на Роттен-Роу, причем всего за несколько шиллингов.
— Так, значит, туда тебе и следовало отправляться, а на сдачу как раз прихватил бы сифилис! Интересно, как тебе это понравится, если я шепну на ушко баронессе, что ее сын частенько наведывается в публичные дома, да еще на самых грязных окраинах города?
— Я бы на твоем месте этого не делал, — улыбнулся Тайлер.
— Тогда, может, мне следует послать все к черту и рассказать твоим драгоценным родителям, что мы с тобой уже третий год как тайно обвенчаны и что ты просто дожидаешься их кончины, после которой немедленно назовешь меня своей супругой!
