— Ты что, хочешь, чтобы они лишили меня наследства? Не надо меня пугать. Странно только, что когда я сам хотел им во всем признаться, ты и твой папаша меня всячески от этого отговаривали. «Не делай глупостей! Не делай глупостей!» — без конца твердил сэр Лэнгдом, и я в самом деле думал, что он заботится о моем благополучии. Однако теперь нам с тобой известно, что это не так. Если б родители лишили меня наследства, то и твой дражайший папенька тоже теперь ковырялся бы в навозных кучах. Нет, он не о моем благополучии пекся, а о своем собственном. Он знал, что барон и баронесса, выдай он меня, запросто с ним расстались бы. Между тем в светских кругах с ним до сих пор обращаются как с равным лишь благодаря поддержке моего отца, в том числе и денежной. Не будь этого, лондонский свет чурался бы Стефана, словно прокаженного… Впрочем, хотелось бы знать, как далеко простирается твоя преданность папеньке. Через два года мне исполнится двадцать пять, и тогда я уже буду законно претендовать на твои руку и сердце. Неважно, женится на тебе Риган или нет, но я объявлю о своих правах на тебя, Камилла! Но ты, кажется, мне не веришь?
— Ты не посмеешь! Ты и дальше станешь делать вид, будто между нами ничего нет. Мой отец постарается, чтобы все бумаги были уничтожены. Ты ничего не сумеешь доказать.
— О, еще как сумею! Ты забыла, что свидетельство о браке находится у меня на руках. Там помимо наших с тобой подписей имеется также и подпись твоего отца, давшего согласие на брак. Что касается мнения света, то, как ты знаешь, мне на него наплевать. Гораздо больше меня заботит родительское мнение. А небольшой скандал будет даже полезен. Пострадаете только ты и твой отец. Когда-то я умолял тебя не затевать весь этот фарс с венчанием, но ты настояла на нем. Пойти против отцовской воли тебе, однако, не хватает решимости. Так что придется расплачиваться за все это постоянным ожиданием момента, когда я нанесу решительный удар.
— Ерунда, у тебя просто не будет шанса исполнить свою угрозу! Сэр Лэнгдом убьет тебя раньше, чем ты это сделаешь. Не далее как сегодня утром отец пообещал сделать меня вдовицей. Берегись, Тайлер, ты же знаешь, как он искусно владеет шпагой и как отважен, когда дело доходит до настоящей схватки!
Камилла резко повернулась на каблуках и выбежала на улицу, с грохотом закрыв за собой дверь.
«Господи, как все это глупо! — подумал Тайлер с невеселой усмешкой. — И Камилла, и Стефан полагают, что Риган сказочно богат. Тот, в свою очередь, считает богачами их. Честное слово, эти трое стоят друг друга. Однако любопытно будет посмотреть, что произойдет, когда выяснится истинное положение дел…»
Тайлер подошел к окну и выглянул на улицу. Камилла уже ступила на подножку наемного экипажа… Мужчина почувствовал укол ревности в сердце. Он действительно любит эту девушку, хотя в том, возможно, и нет никакого смысла. Почему бы ему в самом деле не пойти к родителям и не рассказать всю правду? Разве что-то изменится, если они и впрямь лишат его наследства?
Тайлер, увы, понимал, что изменится очень многое, и прежде всего в отношении к нему Камиллы. Сама без гроша за душой, она никогда бы не вышла замуж за нищего… Единственное утешение, которое можно найти в недавней перепалке, — это то, что девчонка и за Ригана также собирается выйти по расчету. Ей в данном случае человек не важен — важны деньги…
Деревья в Сент-Джеймском парке оделись первой клейкой листвой. Кинг-стрит, на которую выходил окнами дом Сирены, превратилась едва ли не в самую оживленную улицу города. Лондонские леди дни напролет рылись в шкафах, извлекая оттуда более легкие, преимущественно пастельных тонов, платья. Портнихи и белошвейки также переживали весеннюю лихорадку, с необычайным усердием занимаясь своим ремеслом. Экипажи во всей округе были начищены до блеска. Под стать им оказались кони — крепкие, холеные, в нарядных сбруях и с лоснящимися боками. На Лондон словно бы набросили легкую, прозрачную мантию, сотканную из солнечного света. В самом воздухе носилось ощущение праздника.
