Калеб ни к одной женщине не чувствовал столь сильного влечения, как к этой юной Камилле, которая через несколько минут должна была сделаться его новой (второй по счету) мачехой. Но в то же время он страшно стыдился того, что предал Ригана. И уж совсем подло было позволить отцу отправиться под венец в полном неведении относительно случившегося. Но так или иначе, Калеб ничего ему не сказал. И если он действительно был повинен в неверности Камиллы, то сколь бы ни казалась прочной его связь с Риганом, все могло теперь разрушиться окончательно и бесповоротно. Калеб ненавидел девушку за то, что она с ним сделала, но при этом буквально содрогался от нестерпимого желания, едва вспоминал о ее серебрившихся в лунном свете волосах, алебастрово-белой коже, восхитительном запахе…
Неожиданно чья-то рука легла на плечо Калеба. Он обернулся и увидел перед собой довольно симпатичного молодого человека, чье лицо, однако, было несколько обезображено глупой пьяной ухмылкой.
— Что, — сказал незнакомец, — пришел полюбоваться на этот нелепый фарс?
Калеб догадался, что его собеседник хватил лишнего, и спросил строго:
— Что значит «фарс»? И кто вы такой?
— Ох, прости, старина. Довольно невежливо было с моей стороны не представиться первым. Меня зовут Тайлер Синклер. А ты, как я понимаю, Калеб ван дер Рис? Точная копия отца, честное слово, — неуклюже попытался исправить свой промах Синклер, но без особого успеха.
— Не думаешь ли ты, — продолжал он уже без всяких околичностей, — что голландец женится на Камилле по любви? Ха, конечно, нет! Преследует какие-то личные цели? Да, это куда более вероятно… Знаешь, я, вообще-то, намеревался провести сегодняшний день где-нибудь в другом месте, но, право же, не смог удержаться. Уж очень хочется посмотреть на торжество Лэнгдомов. Невзирая на все трудности, они-таки своего добились!
— Сэр, — сурово проговорил Калеб, решив отстоять честь Камиллы, — вы, кажется, забыли, что говорите о невесте моего отца!
— Было бы недурно, парень, чтобы ты сам себе об этом почаще напоминал. Увы, Камилла — невеста именно Ригана, а не твоя.
Калеб побледнел. Господи, да сколько же людей подозревают его в связи с этой девушкой?!
— Ой, не делай такой тревожной физиономии! — с притворным испугом сказал Тайлер, раскачиваясь на каблуках. — Я знаю нашу белокурую голубку слишком давно и уже успел изучить ее вкусы, — тут он сделал паузу, поскольку внезапно грянула музыка, а потом, взяв тоном выше, продолжал: — Если я не ошибаюсь, вот идут рука об руку наша маленькая птичка и самый бравый лондонский петушок!
Калеб посмотрел в ту сторону, куда был направлен взгляд Тайлера. Камилла торжественно сходила по лестнице в сопровождении сэра Лэнгдома и поистине являла собой образ небесной чистоты. На мгновение юноше показалось, что в комнате нет больше никого и что девушка идет прямо к нему…
Взгляд Камиллы упал на Калеба с Синклером, и она испугалась. Девушка пристально всматривалась в лицо Тайлера, стараясь догадаться о том, каковы его намерения. Наконец их глаза встретились, и Камилла вздохнула с облегчением. Вместо сурового приговора на лице Синклера читалось его обычное, насмешливое и снисходительно отношение к женской природе. Итак, уверила себя Камилла, Тайлер будет хранить секрет столько, сколько ей понадобится. И голландец никуда не денется. И его деньги тоже.
Наконец появился и сам Риган. Сирена видела, как он занял свое место у двери в сад. Жених выглядел потрясающе в голубом костюме с серебряной искрой, облегающих бриджах и ботинках из мягкой свиной кожи. Итак, он венчается с Камиллой. Сирена поняла, что теперь Риган потерян для нее навсегда.
Но где тот восторг, который, как Сирена надеялась, она вкусит, поведав голландцу о своем браке со Стефаном? Где ощущение победы? Подавленная, беспомощная, леди Лэнгдом откинулась на спинку стула. Когда Риган стал в дверях, что вели в сад, ей показалось, что это она сама вдруг оказалась невестой ван дер Риса, будто это она сама одета в белое подвенечное платье, а вовсе не Камилла…
Женщина, сидевшая подле Сирены, легонько похлопала ее по руке и любезно предложила свой носовой платок.
— Я тоже, моя дорогая, всегда плачу на свадьбах, — призналась незнакомка, — вот и ношу с собой несколько платочков…
До этой минуты Сирена не догадывалась, что у нее по щекам текут обильные слезы…
Тайлер и Калеб стояли друг возле друга, каждый погрузился в свои собственные мысли. Потом, когда дело уже стало подходить к клятвам верности между брачующимися, Синклер слегка толкнул соседа в бок и прошептал:
— Что ты скажешь, если мы сейчас же отправимся в ближайшую таверну и как следует выпьем за эту счастливую пару, а? Я приглашаю, давай!
Калеб посмотрел на Тайлера и увидел у него в глазах ту же печаль, которая недавно свила себе гнездо в его собственном сердце.
— Что ж, идем, — слабо улыбнулся юноша, — но только первые две кружки — за мой счет.
Калеб и Тайлер обняли друг друга и, к изумлению слуг, вышли.
