– Жить в расположении части, – видимо, чтобы гарантированно до меня достучаться, мужик начал загибать пальцы. – Исполнять приказы своего десятника и других командиров, тренироваться, не покидать Бостани и, когда надо, стать на её защиту.
– А сами мы с туземцами воевать не пойдём?
– Мне почём знать? – вербовщик нахмурился. – Парень, возьми за правило поменьше трепать языком. Особенно, если не струсишь и пойдёшь в ополчение.
– Допустим, пойду. А покинуть его как-нибудь можно? Ну, там, по ранению или по факту победы? – поспешно добавил я, увидев презрительную гримасу вояки.
– Покалеченный, ты в строю не задержишься, – лицо его немного разгладилось. – Даже выплата полагается и, по желанию, место в городских службах. Ну, там, канализацию чистить, и всё такое… А когда дикарей к ногтю прижмём, так, понятное дело, ополченцев распустят. На что они? Ну, и ещё можно выкупиться досрочно за тыщу монет. Но только в расположении части и только, когда городу не грозит прямая опасность.
– Сидящие где-то там, в джунглях, абомо считаются таковой?
– Нет, – вербовщик глубоко вздохнул, набираясь терпения. Очевидно, здесь до меня побывал не один любознательный кандидат, и он уже привык к самым дурацким вопросам.
– Тогда я готов.
– Распишись, – на стол лёг небольшой рукописный бланк с двумя прочерками. – А вот тут имя своё укажи.
– Угу, – не мудрствуя лукаво, я в обоих местах вывел всего три буквы. Нет, не те, о которых можно было подумать, а свой сокращённый никнейм, давно ощущавшийся, как полноценное имя.
– Славно, – вербовщик забрал у меня бумажку, выдвинул один из увесистых канцелярских ящиков и сделал заметочку в картотеке. – А теперь марш отсюда в квартал ремесленников, улица Семи сундуков, дом одиннадцать. Часть твоя – четвертый десяток ополчения славного города Бостани. Представишься десятнику Бруно в течение двух часов, а коли не представишься, повиснешь на ближайшем суку с надписью «Дезертир» поперёк груди. Выполнять!
Переход от спокойного тона к командному рыку был настолько внезапен, что я было подорвался со стула и шагнул к двери, но, спохватившись, остановился на полдороге.
– А что насчёт экипировки?
– У тебя всё есть, – он отмахнулся ладонью от атакующей мухи и ухмыльнулся. – Кой-какая бронька, чтоб не дать дуба от первого копья в брюхо, и меч. Можешь также захватить с собой арбалет, лук, топор… Да хоть посох. Ты ещё здесь?!
– Никак нет! – чёрт бы побрал эту уставщину! Главное, толку-то с неё, если нет единого строя, и каждый рубится тем, что ему под руку попадётся?
Тренируя солдат на плацу, я, помнится, ещё дивился широте спектра вооружения новобранцев. Думал, у них в программе своего рода ликбез по обращению со всеми видами холодняка, а это, выходит, каждый тренировался с тем, что имеет. А тем, кто ничего не имеет, всучили заржавленные мечи из старых запасников и передали под моё чуткое руководство. Оно, наверно, и к лучшему. Случись битва, и ополченцы тут же устроят кучу-малу, в которой лично я буду чувствовать себя гораздо вольготнее, чем, к примеру, в тесных рядах копейщиков-щитоносцев.
Не имея более никаких неотложных дел, я кратчайшим путём добрался до нужной улицы под гулкий рокот идущего с севера грозового фронта. У дверей двухэтажного здания, смахивающего на переоборудованный под военные нужды склад, меня встретил всего один караульный, безуспешно пытавшийся задремать под всё усиливающимся дождём.
– Куда?
– К десятнику Бруно.
Он как-то странно на меня посмотрел и, приоткрыв дверь, буркнул:
– Вторая дверь справа.
Ей-богу, это не армия, а форменный балаган! Ни распорядка нормального, ни знаков различия, вообще ни хрена. Заходи, кто хочет, бери, что хочешь. Сюрпризы на этом не кончились. Войдя в тускло освещённый единственным светильником коридор, я проследовал в указанную часовым комнату и изумлённо застыл, уставившись на троих великовозрастных дуралеев, резавшихся в картишки. Мало того, на койке ещё и монеты были разложены, что уж совсем ни в какие ворота. Попробуй всё это быстро сховать, если начальство припрётся!
– Кто таков? – вальяжно осведомился самый с виду матёрый из картёжников, плотный квадратнолобый мужчина, лет сорока пяти, с седеющими висками и взглядом бультерьера.
– Ополченец Ник. Где тут десятника Бруно найти, не подскажете?
