Шлёпая сапогами по лужам, оставшимся от прошедшей грозы, наше воинство двинулось вслед ушедшим колоннам, и я получил замечательную возможность оценить вооружение сослуживцев. Компашка у нас подобралась достаточно разномастная. Из десяти человек двое держали в руках короткие луки, четверо шли со щитами и топорно-дубинным инвентарём, трое, включая меня, предпочли мечи, а последний товарищ тащил за спиной колчан с тремя джавелинами, нацепив на пояс пару длинных кривых кинжалов. На всех, без исключения, были кольчуги, ржавые и потасканные, прямо, как та, что я, в своё время снял со Щербатого. Шлемы тоже присутствовали, но только у половины, и на фоне остальных мы с десятником смотрелись настоящими франтами. Кстати… Не замедляя шага, я залез в сумку и достал подогнанный Трувором шлем. Перед беседой с вербовщиком я снял его, чтобы тот видел моё лицо, и, по здравом размышлении, решил обновку в городе не носить. Серьёзных врагов тут всё равно нет, разве что всякие опасные дядьки по типу Фьорри, но вряд ли такие станут выскакивать на меня из подворотни, как пантера-людоед из засады. Ну, а теперь можно и надеть, нас ведь в поход отправляют. Или на обычную тренировку? Вон и плац впереди…
Когда наш отряд подошёл поближе, я понял, что зря волновался. Одно за другим подразделения выстраивались перед зданием стражи, и были тут далеко не только ополченцы. Имелось и два десятка городских стражников, выделявшихся, как более или менее пристойной боевой выправкой, так и достойной экипировкой. Один отряд целиком состоял из тяжело бронированных арбалетчиков, другой из алебардистов, а в некотором отдалении от общей массы, безмолвно застыла дюжина служителей с посохами, и, на сей раз, при шлемах. Десятников сразу позвали внутрь, очевидно, на военный совет, и я завертел головой, оценивая другие отряды ополченцев и прикидывая общую мощь собравшегося контингента. Неплохо, вопрос только в сложности боевой задачи, которую перед нами поставят посланцы пастыря. Положим, на то, чтобы разнести по брёвнышку грамловскую деревню, хватило бы одной пятой этого воинства, но и абомо – это вам не хлипкие коротышки. Интересно, сколько их там всего обитает, в джунглях? Трувор не очень-то любил рассказывать о своей жизни среди «трубочистов», но я так понял, что у них имеются и свои колдуны, и достаточно тесные связи меж поселениями. Более того, чернокожие не делятся на племена, считая себя одним народом, и, как следствие, легко могут выступить единым фронтом.
Спустя минут тридцать, когда с небес по новой заморосил лёгкий дождик, на плац вернулись десятники в компании пяти магов, закутанных в разноцветные балахоны.
– Отряд! За мной! – Бруно не стал добавлять «шагом марш», всё одно ополченцы потопали бы вразнобой.
Недоумённо оглянувшись, я понял, что от общего построения отделилось всего два десятка вчерашнего мирняка, а прочие так и застыли, будто на параде.
– Перед нами поставлена боевая задача, – внёс ясность десятник, когда мы уже приближались к воротам. – Двигаться впереди основных сил, расчищать путь от всяких зубастых тварей и вести разведку. Для тех, у кого в голове компост вместо мозгов, напомню, что любое неподчинение приказу в ходе боевых действий карается смертью на месте.
Я невольно переглянулся с шедшим по левую руку топорщиком. В глазах молодого, простоватого на вид парня смешались лёгкий мандраж, гордость и азартное нетерпение. Выбравшись на оперативный простор, мы со вторым отрядом разошлись примерно на полторы сотни шагов, образовав своего рода вилку, и вошли в джунгли, двигаясь чётко на запад. Буйная растительность постоянно замедляла продвижение группы, пусть даже и небольшой, и Бруно, вскоре изменил построение, выставив вперёд мечников, прорубавших дорогу сквозь лианы, кусты и мясистые листья гигантских папоротников. Следом за ними, то есть за нами, ведь я тоже был в их числе, двигались лучники, прикрытые с боков и сзади остальными бойцами.
