– Не уверен, что смогу объяснить. Я игрок, и Марк, например, тоже… Ты вряд ли поймёшь.
– Не очень-то и хотелось.
Вот стерва! Я ломанулся было обратно, в трущобы, надеясь застать растерявшуюся девчонку прямо на месте преступления, однако меня тут же схватили стражники.
– Стоять! – рявкнул один из них на мои трепыхания. Предъяви вещи к досмотру!
– Да вы ж меня только недавно обыскивали!
– Думаешь теперь можешь пролезть в город с полным мешком добра? Знаем мы таких хитрых, и похитрей видывали!
Из последних сил сдерживая рвущийся наружу мат, чтоб не впаяли ругань в общественном месте, а то и оскорбление должностных лиц при исполнении, я дождался, пока эти бдительные болваны перетряхнут мешок и, со всех ног помчался на поиски конспиративной хаты. От Пьяной лошади до трущоб выйдет тот ещё крюк. Может, срезать? Поддавшись опрометчивой мысли, я выскочил на незнакомую улицу и продолжил ночной забег. Вряд ли воровка обрадовалась неведомым чарам, избавившим её от необходимости прятать труп. Памятуя, как она хваталась за свиток при нашей встрече у Бостани, я подумал, что в этой непонятной ситуации Молли будет действовать точно так же. Инстинкт разыскиваемой по всему миру воровки просто так со счетов не спишешь, но вдруг там осталось что? Несясь по опустевшим улицам, словно ветер, я, понятное дело, привлекал внимание патрулей. Стражники, по военному времени закованные в тяжеленные латы, кричали мне вслед, но даже не пытались преследовать, осознавая бесперспективность такой погони. Хорошо бы, в лицо не запомнили, а то у меня в Хадарте ещё дела.
Как ни странно, внутренний навигатор меня не подвёл, и я действительно смог найти короткую дорогу в трущобы. Другое дело, что ворвался я в них вовсе не там, где мы недавно проходили со Стасом. Поняв, что дальнейшие метания из стороны в сторону толку не принесут, я убавил шаг, а потом и вовсе полез в наплечный мешок за лампой. Беднейший район Хадарта, как и его бостаньский брат-близнец, начисто был лишён такой роскоши, как уличные фонари. Патрульных тут тоже не было, поэтому я даже не удивился, заслышав неподалёку отчаянный женский крик. Обрадовавшись возможности спустить пар, мчусь на помощь, заскакиваю за угол и оказываюсь в аккурат позади двух мордоворотов. Те, завидев свет лампы, как по команде расступаются в стороны, и прятавшаяся за ними деваха, с уродливой татуировкой на лбу, разряжает в меня арбалет.
Болезненный удар в грудь едва не опрокидывает меня на спину, а мордовороты, один с коротким мечом, другой с дубиной, бросаются завершить начатое.
– Кист! – чувствуя себя последним болваном, отбиваю чужой клинок, делаю подшаг к околдованному дубинщику и сшибаю его с ног хорошим ударом в челюсть.
Последний удар приходится по моей бедовой головушке, которую я, ввиду нахождения в городе, не удосужился прикрыть шлемом. Растягиваюсь на брюхе, но всё равно упрямо пытаюсь перевалиться на бок, одновременно шаря рукой по поясу в поисках хилки. Рядом кто-то вопит, что-то трещит, воняет палёным мясом, и почему-то никто не торопится меня добивать. Вслепую глотаю зелье, в глазах проясняется, и я обнаруживаю себя у ног отчаянно сквернословящей арбалетчицы.
Получив удар в живот, девка вскрикивает и вновь разряжает машинку. Надеюсь прилетело кому-то из её подельников, а не моему нежданному спасителю. Свободной рукой хватаю свою жертву за щиколотку, чтоб не сбежала, и продолжаю остервенело колоть, куда придётся.
Преодолевая двоение в глазах, поднимаюсь с земли и, хорошенько примерившись, отовариваю следующего противника по затылку, точно так же, как до этого приласкали меня.
