Выглядел он до жути деловито и озабоченно, так что я, без второго слова, позволил протащить себя по широченным, застеленным дорогими коврами, коридорам и светлым залам, более подобающим какой-нибудь особе графской фамилии, нежели частной конторе, которой, по сути, являлась гильдия. С другой стороны, аристократов местные конкистадоры вывели под корень ещё до конца Исхода. Это ж не повод отказываться от шикарных дворцов. У покрытой золочёными финтифлюшками двери морёного дуба, нас встретил почётный караул сразу из четырёх служителей, двое из которых при виде Стаса сразу же расступились, пропуская нас внутрь. Я ожидал сначала увидеть приёмную, но когда мы вошли, то оказались в просторнейшем кабинете с тремя окнами в потолок, ещё четырьмя служителями, двумя магами и… Я недоумённо застыл, глядя на невысокого крючконосого старичка, сидящего за письменным столом у центрального окна.
– Можешь идти, Марк, – от голоса, заполнившего, казалось, всё помещение, у меня по шее пробежали мурашки.
Как говорится, слона-то я и не приметил. Пастырь Сцевола, прямой, как палка, мужчина с суровым взглядом, сидел, как выяснилось, за другим столом, у боковой стены, справа от двери. Твёрдый раздвоенный подбородок, высокий лоб и медальный профиль выдавали в нём человека решительного и прозорливого, а неожиданно мягкие, чуть пухлые губы ярко контрастировали с лицом древнеримской статуи, добавляя ему некую чёрточку человечности. Довершали картину плотно прижатые, будто приклеенные к черепу, правильной формы уши и короткие чёрные волосы с первым налётом благородной седины.
– Я был уверен, что Марк приведёт кого-то вроде себя, – несмотря на разделявшее нас расстояние метров в шесть, я слышал каждое слово, хотя пастырь, вроде как, не напрягал голос. – Подойди ближе.
Я молча повиновался и уже на втором шаге почувствовал нарастающее сопротивление воздуха. От одного из правителей человечества пёрло не просто харизмой, а, натурально, концентрированной энергией, доставшейся ему по наследству от великого предка.
– Почему же ты стал таким, какой ты есть? – глаза его встретились с моими, и я почувствовал, что полностью лишён воли. Как тогда, во время общения с Ночным гостем. – Где твоя преданность, где детский восторг?
– Полагаю, это могут дать и другие, – давление на мой мозг немного ослабло, и язык снова стал мне повиноваться.
– Мы говорим о других? – Сцевола приподнял левую бровь. – Речь идёт о том, что утратили такие, как ты и Марк. Разве матери не убаюкивали вас сказками о деяниях пастырей? Разве детьми вы не играли в Исход, чтобы хоть так прикоснуться к наследию своих великих предков?
– Вы ищете благодарности или раболепия? – невольно я обратился к этому человеку на «вы», хотя давно уже знал, что местные никакой разницы не замечают.
– Сейчас я ищу людей, способных принести пользу, – перешёл к делу Сцевола, – Пусть даже их души искорёжены червоточиной архипелага. Ты знаешь, зачем я ищу храмы?
– Не знаю, – кажется, если б я и хотел соврать, всё одно не смог бы. – Но догадываюсь, что речь идёт о чём-то до крайности древнем, возможно, даже связанном с киснеями.
– Подобные выводы не требуют особенной проницательности, – он ещё раз внимательно изучил меня, очевидно, прикидывая, какую дырку можно таким бойцом заткнуть, и продолжил. – Есть вероятность, что в пещерах под Бостанью скрывается один из нужных мне храмов. Твоя задача найти его и отчитаться главе тамошней гильдии магов. Поговори с ним и перед тем, как будешь спускаться вниз.
Один из служителей неожиданно ожил и быстро подошёл к столику, где работал старенький писарь.
– Хоть ты и обязан мне послушанием, можешь не сомневаться, награда за хорошо проделанную работу не заставит себя долго ждать, – говорил пастырь, пока его подручный передавал мне конверт с печатью и два свитка телепортации, один до Бостани, другой до Хадарта. – Отправляйся сейчас же.
– Как прикажете, – вежливо склонил голову я и вывалился в коридор. Фух! Даже дышать легче стало. Чего он, спрашивается, не оторвёт свою могущественную задницу от кресла и лично не отоварит всю армию чернокожих, с их колдунами, лучниками и Данаей, в придачу? Наверное, занят удержанием этого барьера дурацкого, вокруг острова. Ладно, моё дело под козырёк брать, а не начальство критиковать. Отойдя за угол, чтоб не нервировать стерегущих дверь служителей, я окропил кровью свиток и перенёсся обратно в свою любимую Бостань. Не отпускает меня старушка, вот ни в какую.
