Увиденное одновременно восхищало и ужасало. Моему взору открылся краешек скалистой долины, некогда превращённой киснеями в единый храмовый комплекс. У подножья противоположной гряды торчало несколько хорошо знакомых мне пирамид, а склоны были изрезаны каменными ступенями, ведущими к зданиям, встроенным прямо в толщу скалы, как то, в котором сейчас находились мы. И почти всё видимое мне пространство было заполнено драконидами. В небе кружились десятки разведчиков, и я торопливо убрал голову, пока кто-нибудь из этих глазастых гадёнышей меня не приметил. Потеснившись, я уступил место приятелю, а сам стал переваривать отпечатавшуюся в голове картину. Вот с крыши частично разрушенного храма, тяжело хлопая крыльями, взлетают два совершенных, а вот камнеподобная тварь вытягивает из портала телегу, гружёную ящиками… Проход в иной мир выглядел вовсе не так, как я его себе представлял. Не плоский, разорвавший пространство, круг, овал или даже квадрат, а плотный красный туман, наподобие того, что охватывает тебя при использовании свитка перемещения. Ещё одна дымка диаметром метра в два, как и говорила Кристина, повисла в воздухе чуть ниже уступа, на котором стоял наш храм, и в неё то и дело ныряли мелкие летуны, сжимавшие в передних лапах какие-то свёртки. А из другой, расположенной чётко на уровне земли, колонной по двое выходили воины, чеканя шаг, будто на параде. Какие там драконьи дикари с шаманами! Эти ребята из домена сюда пришли всерьёз и надолго. Я дёрнул засмотревшегося приятеля за плечо и знаками показал Кристине, чтобы отошла поглубже в храм и переползла к нам.
– Поделимся впечатлениями или отложим этот вопрос до Хуктона? – Стас, как обычно, старался побыстрее расставить все точки над «ё».
– Лично у меня пока нет слов, кроме матерных, – я оглянулся на Кристи. – Как будем действовать?
– Как и планировали, – она повесила серп на пояс и теперь нетерпеливо комкала в руке свиток. – Будем нырять в портал. Он всего-то метрах в ста пятидесяти от входа. Выскочили, и сразу налево, вдоль обрыва. Ты, Гена, у нас реактивный, возможно, даже домчишься раньше, чем спадёт невидимость, поэтому пойдёшь первым. За тобой я, а за мной Стас, с интервалом в две секунды, чтобы не налететь друг на друга. Если нас по дороге учуют или ещё как-нибудь засекут, будем прорываться. Главное – выяснить, что там на той стороне, поэтому ты, Стасик, в случае заварушки, останавливаешься и прикрываешь нас с Геной молниями.
– То есть, вызываю огонь на себя, – хмыкнул служитель, уже смирившийся с тем, что девушка не желает придерживаться оговоренных позывных. – Будь по-твоему.
– Отлично! Ген, ты что делаешь?
– Ускоряюсь, – откликнулся я, проглотив содержимое соответствующей бутылочки.
Стас обошёл меня и встал за Кристиной, а я, чтобы не мелочиться, активировал ещё и свиток с заклятием быстрой крови. Теперь – драгоценный пергамент, дарующий десять секунд невидимости, без каких-либо условий или ограничений. Произнеся ключ-слово, я выскочил наружу, как пробка из бутылки шампанского, до того резво, что едва вписался в поворот у самого края обрыва. Выдолбленная в склоне горы тропа вела слегка под уклон, и я со всех ног помчался к клубящемуся впереди багровому мареву, с радостью отметив, что на пути нет ни одного ящера. Только крылатые дракончики то и дело выпархивали из портала и свечками уходили в небо, уступая место другим вторженцам. В последний момент у меня возникло какое-то смутное подозрение, а потом красный туман распахнул мне свои объятия, и я понял, что больше не чувствую земли под ногами. Зато ощущаю острую нужду в парашюте. Моему взгляду открылся город с высоты птичьего полёта. Крайне необычный город, состоящий из одних островерхих башен, опоясанных ажурными парапетами, и диковинного гибрида римского Колизея со Стоунхенджем. Долго наслаждаться зрелищем я не смог. В бок на бешеной скорости врезался ничего не подозревавший летун, и меня закрутило штопором. Чужое жёлтое небо и не менее чужая земля несколько раз поменялись местами, и я, наконец, заорал, выплёскивая напоследок рвущийся из груди страх. В эту минуту я напрочь забыл об искусственности окружающего мира и каких-то там фиалах жизни. Остался лишь голый инстинкт, отчаянно требовавший сделать хоть что-то. Вот я и вопил, за неимением иных возможностей как-то повлиять на ситуацию. Кромешная темнота и надпись, оповещающая о гибели персонажа, стали для меня настоящим спасением. Только появились они как-то уж очень рано. Мне, вроде как, полагалось ещё падать и падать… Оттолкнувшись рукой от мощёной камнем площадки у путеводной стелы, я сел и уставился в лог.
