Противно скрипнул клинок, застрявший в щели между доспехом и шлемом с личиной. Будь снаряжение из одного комплекта, этой уязвимости в обороне, скорее всего не было бы, но в данной ситуации она больше помогала мне, чем мешала. Хотелось поскорее закончить эту унизительную процедуру, так что я полностью расслабился, не мешая сирене нанести последний удар.
– Вот свинство! – раздосадованно вздохнул я, щурясь на фонари караульных, стерегущих мою путеводную стелу. Желания прибегать к более крепким выражениям не было. Перебесился уже, пока меня препарировали, как лягушку на лабораторном столе. Сняв с пояса заранее заготовленный телепорт к Бостани, я прошептал ключ-слово и испарился, услыхав напоследок сочувственное:
– Свитком, видать, ошибся…
А вот в моём родном городке всё было по-прежнему. Люди Кегана сюда ещё, очевидно, не добрались, а потому на воротах стояли всё те же бостаньские раздолбаи, живенько сунувшие носы в мой мешок. В целом, ничего удивительного. Насущной необходимости срочно засылать сюда подкрепления при помощи телепортов не было, а потому их, скорей всего отправили кораблями вдоль побережья.
Войдя в город, я первым делом огляделся по сторонам, не заметил ничего подозрительного и пошёл к банку, намереваясь сбросить излишки травы и забрать справочники со склянками, удачно спасённые из лавки Игнатия. Миновав первую улицу, я стремительно обернулся, наученный горьким опытом общения с Джокером, и не прогадал. Следовавший за мной на некотором удалении оборванец вздрогнул, уставился на меня перепуганными глазами. Потом опомнился и захромал дальше, вроде как по своим делам. Во втором часу ночи, ага. Ладно, пускай шпионит. Из этого даже может выйти что-нибудь интересное. Отвернувшись от соглядатая, я продолжил путь и вскоре вошёл в ярко освещённое лампами помещение банка. Встретивший меня клерк не преминул напомнить о взятом в стародавние времена кредите, по которому постепенно набегали проценты, но я только отмахнулся. Пусть себе висит. В крайнем случае, банк заберёт залог, и перед законом я буду чист, а наличка сейчас куда как ценнее пары боевых свитков, о сути которых я давно уже позабыл.
– Тебе, кажется, было велено убираться из города, – проворчал Фьорри, когда я приблизился к его столу.
– Что поделаешь, – зная, что никто не предложит мне сесть, я сам плюхнулся напротив одноглазого. – Тоска заела по родному ремесленному кварталу да старым добрым друзьям.
– Не выпендривайся, – посуровел воротила. – Твою проблемку, надеюсь, не надо напоминать, какую, я разрулил. Теперь сложи в своей нахальной башке два и два и прикинь, что это означает.
– Что я у тебя в долгу?
– Соображаешь, – он яростно потёр пустую глазницу. – Только вряд ли ты мне этот должок успеешь вернуть. Раньше шею свернёшь.
– С чего бы это? – подобрался я.
– Такие, как ты, всегда шеи сворачивают, – он достал из кармана розовый осколок памяти и положил на стол. – Надо ещё чего?
– Не подскажешь, как там дела с домом Игнатия? – поинтересовался я, забирая кристалл.
– Беженцев туда поселили. А на лабораторию замок повесили, чтобы, значится, никто ценный агрегат не сломал, – похоже, он прекрасно понимал, что именно так привлекает меня в жилище алхимика.
– Беженцев… – не на шутку расстроился я. – Стало быть, с деньгами у них напряжёнка?
– Надо думать, – он взялся за кружку и сделал добрый глоток. – Ты ещё здесь?
– Мне бы пригодился один из твоих головорезов, – эта идея пришла мне в голову на полпути к Печени трески. – Такой, чтобы и на зрение не жаловался, и черепушку в случае чего умел проломить.
– Других не держим! – расхохотался одноглазый. – Триста монет, и можешь Везунчика забирать, вон он сидит. С ним об оплате договоришься отдельно.
– Замётано, – я достал деньги. – Бывай, Фьорри.
Он что-то неразборчиво пробурчал на прощание, а я подошёл к худющему человеку в кожаной куртке, сидевшему ко мне спиной в компании ещё троих работничков ножа и топора.
– Привет, Везунчик.
– Привет-привет, – вальяжно протянул он, поворачиваясь на стуле и предоставляя мне замечательную возможность оценить его послужной список. Три воровских клейма на скуле свидетельствовали о том, что в свои довольно-таки молодые годы без дела он не сидел, а горизонтальная полоса на горле, оставленная скорей не удавкой, а виселичной петлёй, подсказывала, как именно Везунчик получил своё прозвище. – А, это ты, Букварь…
– Будем знакомы, – я протянул вору руку, нисколько не удивлённый тому, что он меня узнал. Как-никак, я ведь тоже меченый. – Не хочешь подзаработать?
– В дома не полезу, – сразу предупредил он, поднимаясь из-за стола. – Полнолуние – не мой час.
– За кого ты меня принимаешь? – делано возмутился я.
Он фыркнул, показывая, что оценил шутку, и мы вместе вышли из кабака на свежий воздух.
