– Никаких врачей! – резко оборвал его я. – Хотите, чтобы меня упекли за растление несовершеннолетних? Ей шестнадцати не было! – мне было мерзко говорить это, мерзко от самого себя, но ведь я уже не мог ничего поделать. Совсем ничего. А в тюрьму не хотелось до одури, до подгибающихся коленок. Странно, я ведь всю жизнь считал себя человеком не из пугливых.
– И что же, по-вашему, мне превратиться в сообщника? – Григорий Саныч, кажется, уже напрочь забыл о моём пистолете. – Нет уж, увольте, у меня, между прочим, дети и… – его голос стал вкрадчивым, – и масса знакомств среди лучших специалистов в сфере уголовного права. С нашими средствами, я уверен, всё это можно будет…
– К чёрту специалистов! – снова перебил его я. – Никто ничего не знает и не видел. Для всех, включая родителей, она сейчас гостит у подруги, а с остальным пусть разбирается Голунов.
– А я отказываюсь! – крикнул этот придурок и смолк, перепугавшись громкости собственного голоса. – Я отказываюсь в этом участвовать. Ну, в самом деле, Геннадий Аркадич, не тяните же вы меня за собой! – совсем уже жалко заканючил он.
– Если будете выкобениваться, этим всё и закончится, – безжалостно предрёк я. – Вспомните, мы ведь столько лет работаем вместе, ко всеобщему удовольствию. Стоит ли теперь всё ломать? Как думаете, Григорий Саныч, простит вам совет директоров эту минутную слабость? Хотите, чтобы Голунову пришлось решать и вашу проблему? Вы ведь прекрасно знаете, какие эксцессы порой случаются на работе, – я был почти на сто процентов уверен в реальности своих угроз, и он это понимал. На Димку с Кристиной в таких вопросах, конечно, положиться было нельзя, но вот Стас… Большой бизнес, пусть даже видеоигровой, дело весьма серьёзное, и без тех самых эксцессов временами было не обойтись. Такие случаи мой лучший друг всегда держал на своём личном контроле, избавляя нас от необходимости пачкать руки. Даже начальник нашей СБ отчитывался не перед всем советом директоров, а перед Стасом лично.
– Воля ваша, – понурил голову Григорий Саныч. – Я буду молчать. А теперь, пожалуйста, давайте уйдём отсюда и… У вас не найдётся чего-нибудь выпить?
Эхо моего ответа потонуло в навалившемся со всех сторон мраке. Сморгнув, я понял, что вновь сижу на полу алхимической лаборатории. Мать моя женщина… После таких откровений как-то даже не хочется возвращаться в реал. Сердце тревожно заколотилось. Вот вернутся ко мне утраченные воспоминания, а вместе с ними придёт осознание, что я, в сущности своей, урод тот ещё. Не хотелось бы. С другой стороны, мне ведь даже в голову не пришло прямо там, на месте пристрелить Григория Саныча, тем самым убрав концы в воду. Реши он настаивать на своём, я бы, максимум, треснул его по башке, чтобы выиграть время, а дальше – документы с деньгами в зубы, за руль и в аэропорт. По крайней мере, отголоски именно этого плана мне удалось уловить в панически скачущих мыслях моего прежнего «я».
