Но несмотря на бесчисленные обиды, Габриела неподдельно увлеклась пьесой. И ей все равно, почему Дрю здесь. Главное, что он приехал. Впрочем, она была рада и Бойду. В бесчисленных перепалках и попытках затмить друг друга братья волей-неволей открывали ей такие подробности о жизни Андерсонов и Мэлори, каких в обычной обстановке она наверняка не услышала бы.
Так, Габриела узнала, что один из предков Мэлори был цыганом. Такие слухи ходили много лет, но братья подтвердили, что это чистая правда. Они называли Джеймса бывшим пиратом, но тон был шутливым, поэтому Габриела не поверила. Они намекали, что глава клана Мэлори Джейсон Мэлори, третий маркиз Хаверстон, женился на своей экономке! Габриела не поверила и этому. Дрю и Бойд толковали и о своих братьях, называя их узколобыми обитателями Новой Англии, хотя Бойд поддразнивал Дрю, утверждая, что тот не вписывается в общую картину. Этому Габриела поверила без труда.
Она также сделала первые шаги к прекращению вражды между ней и Дрю. Не бросила ни единого хмурого взгляда в его сторону и умудрялась не реагировать на бесчисленные уколы. Даже когда он посоветовал брату не извиняться за каждое ругательство, срывавшееся с губ, поскольку «пираты любому дадут сто очков вперед в этом искусстве», Габриела едва сдержалась, чтобы не отплатить ему той же монетой, хотя пришлось стиснуть зубы и только что не зажать себе рот.
Последний акт был так же остроумен, как первые два. Речь шла об английской семье, пытавшейся выдать замуж дочь. Она совсем не связывала сюжет с собственным положением, да это ей и в голову бы не пришло, если бы Дрю не прошептал ей на ухо:
— Кого, по-вашему, выберет героиня? Пристойного, благополучного лорда, хотя, черт бы его побрал, крайне неуклюжего? Или злодея, по которому она обмирает?
Ей следовало ответить ему по достоинству… Впрочем, он просто подшучивал над ней, над ее собственной ситуацией, поскольку сам он, очевидно, усмотрел в ней сходство с сюжетом комедии.
— Лощеный подлец, к сожалению, победит, — не задумываясь, бросила она. И услышала, как он затаил дыхание, прежде чем опомниться и спросить:
— Почему?
— Причины очевидны! Она его любит, — усмехнулась девушка. — Хотите пари?
— Нет, вы, возможно, правы, — раздраженно прошипел он, — но ведь это всего лишь комедия. И героиня, по-видимому, не имеет и грана здравого смысла, во всяком случае, недостаточно, чтобы сообразить: женщина не может быть счастлива с распутником.
— Вздор, — возразила она. — Героиня может прожить всю жизнь, так и не поняв, с каким негодяем живет, или, даже узнав, махнуть на все рукой. В конце концов, счастье — это состояние сердца.
— Неужели? Воображаете, что будете счастливы, если влюбитесь?
Вряд ли был смысл и далее делать вид, что речь идет не о ней.
Все время, пока они шептались, склонив друг к другу головы, она не отрывала глаз от сцены. Но сейчас повернула голову и ахнула, увидев, что он придвинулся ближе, чем она ожидала. Их губы почти соприкасались, и его взгляд был таким напряженным, что почти завораживал.
Но все же она едва слышно выдохнула:
— Я в это верю. Свято верю.
— Откуда вам знать, Габби?
— Если человек, которого я люблю, тоже полюбит меня, ничто не помешает нашему счастью. Это неизбежно. И кроме того, если он не сделает меня счастливой, я всегда могу заставить его пройтись по доске отцовского корабля[6].
Дрю расхохотался. Хорошо еще, что публика в это время тоже смеялась над какой-то шуткой и никто ничего не заметил.
Позже, когда Марджери помогала ей отойти ко сну, Габриела высоко оценила собственное поведение сегодняшним вечером. Пришлось, разумеется, противиться справедливым порывам воздать Дрю по заслугам за бесчисленные уколы, но она держала себя в руках и просто улыбалась. Ничего, она обязательно изменит его мнение о ней… если не прикончит раньше.
Этой ночью Габриела легла в постель с улыбкой на губах. Не то что вчера! Но вечер в театре прошел поистине великолепно. Конечно, было и несколько неприятных моментов, когда ее терпение подверглось жестокому испытанию, но она выполнила все, что задумала. Дала понять Дрю, что их маленькая война закончена, по крайней мере с ее стороны. Теперь, если он заварит собственные пушки…
Наутро Габриела и Марджери спустились вниз, чтобы встретиться с Джорджиной, которая пообещала проводить их в контору поверенного. Девушке не очень хотелось видеть Уильяма Бейтса и объяснять угрюмому ворчуну, почему она исчезла три года назад, когда он хотел отдать ее под присмотр распутника опекуна. Поэтому и попросила Джорджину поехать с ней на случай, если он попытается сказать или сделать какую-то гадость или не выдаст наследства под предлогом того, что птичка улетела из клетки.
Но в холле их ожидал Дрю и, когда девушка подняла брови, небрежно объяснил:
— Один из близнецов заболел. Сильная простуда, ничего серьезного, но вы же знаете, каковы эти заботливые мамаши! Джорджи не отходит от него и попросила меня сопровождать вас сегодня. Решила, что вы не станете возражать. Упомянула что-то насчет того, что я куда лучше ее умею укрощать адвокатов.
