Такеши удивился. Скуало сел рядом с Хибари и раздраженно огляделся, заметив, что они привлекли много внимания. Он не знал, как в других блоках, но в этом точно нет никого из других стран. К тому же здесь, среди всех, эти двое были самыми младшими, самыми мелкими и щуплыми, они отличались внешне и говорили на другом языке. И это значило, что они вряд ли наберут популярность. И Скуало тоже, раз уж затесался с ними.
— Вот хрень, — вздохнул он и услышал, как гремит снаружи труба, оповещающая о начале «турнира».
— Блок «С», готовьтесь на выход.
***
— Началось, — напрягся Занзас, подаваясь чуть вперед. Бьякуран перевел взгляд с улыбающегося лица Бельфегора, стоявшего на своем балконе, и посмотрел на арену, куда выводили по очереди заключенных — нет, уже бойцов.
Мукуро размял уже затекшие от долгого ожидания плечи и перевел дыхание. Похоже, система, которую накидал Ирие, оказалась правдивой. Первый бой будет между блоками.
— Я рад приветствовать вас в этот замечательный день, — начал Бельфегор, приветственно разводя руки в стороны. — Как вы уже знаете, этот турнир несколько отличается от всех предыдущих. Есть всего один победитель, который получит все, что пожелает — в пределах разумного, конечно же, и есть проигравшие, которые, увы, погибают. Ваша смелость и сила не будут забыты.
— Ублюдок, — фыркнул Скуало, щуря глаза от палящего солнца.
— Сегодняшний день, знаменующий окончание Сезона и начало турнира, останется навсегда в наших сердцах еще по одной причине. — Принц замолк и скорбно приложил к груди руку. Воцарилось гробовое молчание.
— Нет, он же не… — выдохнул Бьякуран.
— С превеликим сожалением и болью я вынужден сообщить вам, что сегодня ночью моего любимого брата и вашего, несомненно, великого короля не стало.
Испуганный ропот и шепот удивления пронесся по всем рядам, но был пресечен поднявшим руку Бельфегором. Улыбка, озарявшая его лицо, исчезла, уголки губ печально опустились вниз, и шипяще-вкрадчивый голос приобрел грустные нотки.
— Вот урод, — сжал кулаки Мукуро, стиснув челюсть. Занзас сохранял напряженное молчание.
— …и я с тяжелым сердцем в этот день принимаю на себя его обязанности. Думаю, что мой брат не хотел бы видеть ваши печальные лица и слезы на ваших глазах, поэтому дня траура не будет. И турнир продолжится — в честь рано покинувшего нас короля.
Послышался свист и хлопки, которые распространились со скоростью лесного пожара. Бьякуран переглянулся с Мукуро и вполголоса чертыхнулся.
— Коронация будет после боев, верно? — спросил Занзас, неотрывно глядя на арену, где застыл с поднятой вверх головой Скуало, смотревший на королевское ложе. — Нахер эту страну с таким выродком на престоле.
Мукуро прикрыл глаза, успокаивая свое бешенство. Его жизнь рушилась. Словами не передать, в каком дерьме он находился сейчас. Он не особо скорбел о смерти Рассиэля, но с ужасом ожидал восхождения на трон Бельфегора. Не видать ему титула маркиза, да что уж там: спокойной жизни теперь ему точно не стоит ожидать.
Он посмотрел на арену и едва не вздрогнул. Хибари стоял среди всей этой мерзкой толпы и смотрел прямо на него. Это было затруднительно — разглядеть его среди всего этого народа, но казалось именно так, или Мукуро просто хотел в это верить.
Верно, не стоит думать о глобальном, сейчас важно только одно.
— Ну же, Кея. Покончим с этим, — прошептал он, сжимая кулаки.
***
— Вы уверены, что стоило объявлять об этом именно сейчас? — спросил Виллани, обращаясь к принцу.
— Разумеется. Видеть реакцию этих подхалимов просто бесценно. Видел, как они мне аплодировали? — хихикнул он, падая в свое кресло. Виллани занял свое место у него за спиной, настороженно поглядывая на ошеломленных герцогов, что сидели рядом. — Король умер — да здравствует король, — пропел Бел, играя с крестиком на своей цепочке.
========== Глава 49. Не убийца ==========
— Дьявол, когда уже? — нетерпеливо притоптывал какой-то мужик рядом с Хибари. На его лице застыла неестественная кривая ухмылка, и подрагивали пальцы, так и тянувшиеся к висевшему на поясе кинжалу.
Ямамото с интересом оглядывался, беспечно расхаживая между бойцами. До него, похоже, еще не дошла вся ситуация, и он не думал, что в любой момент прогремит труба, и три четверти, а то и больше, стоявших здесь людей будут готовы порвать его на куски.
Скуало же, не отрываясь, смотрел на королевское ложе. Хоть и пришлось поднапрячь зрение, он все же заметил, как перекосило герцогов от известия о смерти короля. Вот чертов капитан гвардии даже глазом не моргнул, и та нахальная меркантильная девчонка спокойно перенесла услышанное. В общем, те, кто был наиболее приближен к Бельфегору, явно был заранее осведомлен о смерти короля. В этом, впрочем, ничего удивительного не было, напрягало лишь их невозмутимое поведение. Если Виллани можно оправдать тем, что солдат, в принципе, эмоций не должен выказывать (и вообще иметь), то к Вайпер такое определение вряд ли подходило.
