— Твою мать, ты, пришибленный болван! Дерись! — закричал Скуало, и стражник пнул его по лицу, заставляя заткнуться. Закуро, воспользовавшись тем, что он таким образом отвлек внимание, ударил Виллани по горлу, вынуждая его отступить, и отбросил Ямамото назад, к Оливьеро, которая, в свою очередь, швырнула его к стене, прикрывая собой.
— Ах да, — Закуро выпрямился и дернул головой, разминая мышцы, — решение этого пацана меня не особо волнует.
Виллани потер кровоточащую шею и взглянул наверх, откуда наблюдал за ним его принц. Бел кивнул в ответ на его вопросительный взгляд и скрылся из виду.
— Хозяин сказал «Фас», верно? — на лице Закуро впервые проступила снисходительная улыбка. — Посмотри, Ренцо, сейчас мы с тобой в одинаковом положении, нет? Парадные доспехи не так хорошо защищают?
Виллани не ответил. На нем и правда были не самые прочные доспехи, но в своих силах он не сомневался.
— Ты еще можешь сохранить себе жизнь, — предупредил он, но Закуро лишь посмеялся. — Что ж, ты сам принял решение.
— Закуро, — позвала его Оливьеро. Тот бросил на нее взгляд через плечо. — Ты хоть и староват для меня, но если выживешь, можем провести время вместе.
— Я в этом не нуждаюсь, — ответил он, усмехнувшись, и вдруг нахмурился. — Эй, я ведь всего на пару лет тебя…
Виллани атаковал его первым, и Закуро пришлось защищаться. К удивлению капитана, Закуро отбил его удар мечом рукой. Клинок приглушенно звякнул, отскочив, подсказывая, что под тканью потертой кожаной куртки находится металлическая пластина.
Оливьеро огляделась. Немногочисленная уцелевшая стража следила за бойцами и собирала раненных — своих и чужих, и они старались не приближаться к ним, предоставляя Виллани разобраться в одиночку с оставшимися нарушителями.
Хибари приподнялся на руках, с трудом разлепляя тяжелые веки, и сквозь мутные пятна перед глазами разглядел стоящих друг против друга мужчин.
Ужасно раскалывалась голова, и все тело ломило, будто по нему стадо лошадей протопталось.
— Хибари, — сказал Ямамото, шагая в его сторону, но Оливьеро схватила его за руку.
— Двинешься в сторону — и тебя прихлопнут. Думаешь, тут один Виллани? Этот парень сам справится, а если нет — то стражники просто конвоируют его к раненым.
Ямамото нахмурился, но послушно встал на место, интуитивно поняв ее слова.
— Ваше Величество, разрешите использовать стрелковое оружие? — спросил один из стражников Бельфегора.
— Даже и не думайте, так будет совсем неинтересно. Ренцо сам во всем разберется.
Виллани стряхнул с клинка кровь и прошел мимо Закуро, согнувшегося от боли. Их сражение долго не протянулось — в ближнем бою не было никого лучше Ренцо. Он ни одной царапины не получил.
Оливьеро судорожно вздохнула, отходя назад. Не в ее духе было сражаться за кого-то до смерти, но уж лучше так, чем умереть в бою на потеху всем этим уродам, что сидят на трибуне.
— Ямамото Такеши, — с легким акцентом произнес его имя Виллани. — Ты же понимаешь, что из-за тебя может погибнуть эта женщина? И тот мужчина, — кивнул он на Закуро, — и тот мальчишка… твой земляк?
Ямамото напряженно вслушивался в его речь, силясь понять непонятную тарабарщину, но, когда тот указал на людей, которые ему помогали, то понял, о чем речь.
— Даже не думай, — прохрипел Хибари, увидев, как тот отстраняется от Оливьеро и идет вперед. — Ямамото…
Такеши поднял с земли меч и выпрямился, выставляя перед собой клинок.
— Я не убийца, — улыбнулся он Ренцо и кивнул на Закуро, — но для защиты других людей я могу сражаться.
— Ты не хочешь меня убивать, но планируешь вывести из строя? — Виллани взглянул на раненых солдат.
— С таким подходом далеко не уйдешь, — досадливо хмыкнул Скуало. Сражаясь, всегда пытайся убить — иначе не победишь. Это закон выживания, по-другому никак. — Убей его, Ямамото!
— Убей его, — рявкнул Закуро, собираясь с силами. Если они нападут вдвоем, а стража по-прежнему не будет вмешиваться, то они смогут победить.
— Убей его!
— Убей!
— Боже-боже, Ренцо не пользуется популярностью у народа, — хихикнул Бел.
Виллани насторожился. Преступников за свою жизнь он повидал немало и мог практически с лету опознать, кто из них закоренелый нарушитель закона, а кто оступившийся бедняга. По жестикуляции, манерам, а главное — по глазам.
Как только Ямамото поднял меч и встал в боевую позицию, он изменился едва ли не полностью. Уверенные спокойные движения, острый пронзительный взгляд, и гнетущая пугающая аура, как у заправских солдат, прошедших не через одну бойню.
«Не убить, только не убить», — настойчиво билось в голове, когда Ямамото крепче сжал в руке меч и медленно пошел на сближение. Иногда его тело двигалось само, по инерции, и так долго и мучительно пришлось привыкать к осторожности в действиях, чтобы научиться оставлять противника в живых. Это совсем не то, чему учили его дома.
— Самоуверенно с твоей стороны сдерживаться, чтобы не убить меня, — заметил Виллани. — Недооценивать врага — одна из самых главных ошибок.
— Ренцо, меньше разглагольствован-и-ий, — крикнул ему Бельфегор.
