переводя взгляд с перекошенного ненавистью лица Крома на надменно-непроницаемое
холодное лицо предводителя и обратно. Он понимал чувства старика, потерявшего
сначала старших, а затем и младшего сына, но даже понимание это не вызывало в его
душе по отношению к Крому ничего, кроме острого раздражения. Чего, собственно,
добивается старый воин? Их осталось так мало и чтобы выжить в кошмарном этом лесу –
нужно не свары затевать, а, наоборот, как никогда раньше сплотиться всем разом вокруг
26
предводителя. И чем Гаай плохой предводитель? Уж не хочет ли сварливый старик сам
занять его место?
- Ну, что же ты молчишь, Гаай? – никак не унимался Кром, костлявый его палец почти
упирался Гааю в кольчугу. – Ведь это ты погубил их всех! Ты и Рээб!
При упоминании имени Рээба по колонне прошёлся еле слышный недовольный ропот и
Гаай его чутко уловил. Не принято было у воинов обвинять в чём-то погибших, а уж тем
более, погибших в бою и с оружием в руках.
- Рээб мёртв! – теперь уже голос Гаая задрожал от плохо скрытого гнева. – Ты что,
позабыл об этом, старик?!
- Но ты-то жив! – надтреснутый голос Крома вновь взвился почти до крика. – Ты жив и
по-прежнему хочешь командовать нами!
- Уж не хочешь ли ты старик сам стать предводителем? – теперь в голосе Гаая звучало
скорее любопытство, нежели гнев. – Что ж, мы можем обратиться к воинам и спросить у
них, кого они предпочтут! – холодный неподвижный взгляд Гаая медленно прошёлся по
лицам, угрюмо молчащих воинов, чуть задержался на Стиве, или, может, Стиву это только
показалось. – Все, кто выбирает меня, поднимите мечи!
Стив даже не сомневался, что все воины в единодушном порыве вскинут мечи вверх, но
этого почему-то не произошло. Воины продолжали, молча и неподвижно, восседать в
сёдлах… это было невероятно!
- Я за тебя, Гаай! – по-юношески звонко воскликнул Стив, выхватывая из ножен меч и
высоко вскидывая его над головой. – Ты наш предводитель!
Этим возгласом он словно разбудил остальных.
- Ты наш предводитель, Гаай! – воскликнул раненый в руку воин, тоже поднимая меч.
- Ты наш предводитель! Мы с тобой, Гаай! – послышались один за другим дружные
возгласы и все как один воины высоко вскинули над головами блестящие на солнце
клинки… все, кроме Гэла…
- А ты, Гэл? – пристальный взгляд Гаая остановился на одноруком воине. – Ты что, не
считаешь меня достойным быть предводителем?
Затаив дыхание, Стив ждал, что же ответит Гэл. Все остальные воины тоже ждали с
нетерпением его ответа.
- Ты наш предводитель, Гаай! – произнёс, наконец, Гэл, но меча так и не поднял.
- Ну что, старик? – Гаай снова повернулся к неподвижно застывшему в седле Крому. –
Теперь ты будешь подчиняться мне и выполнять мои распоряжения?
- Выполнять твои распоряжения?!
Кром, повернувшись в седле, посмотрел на воинов и каждый, на ком останавливался
его пылающий гневом взор, почему-то опускал голову. На Стива, впрочем, старый Кром
даже не взглянул.
- Я не хотел быть вашим предводителем! – надорванный больной голос старика дрожал
и срывался. – Я не стремился к этому, и вы все это отлично знаете! Он тоже это знает! –
Кром, не оборачиваясь, кивнул в сторону Гаая. – Два моих сына погибли в бою возле
волчьей деревни…
- Твои сыновья погибли как герои! – перебивая старика, выкрикнул Гаай. – И сейчас они
там, в заоблачном мире, и им стыдно за своего отца!
- А мне стыдно за вас, воины! – с гневом прокричал Кром, приподнимаясь на стременах.
– Вы… вы все – трусы! Все до одного! Мой третий сын… - седая голова старика вдруг
горестно поникла, голос вновь сорвался и задрожал. – Мой младший… я потерял его этой
ночью…
- Так вот почему ты злобствуешь! – теперь уже голос Гаая задрожал от гнева и плохо
скрытой ярости. – Твой сын был караульным! Мы доверили ему себя и свои жизни, а он
подвёл нас! Там, на поляне… - Гаай обернулся в сторону всё ещё бушующего огня, и все
как один воины тоже посмотрели в ту сторону, - там погибли наши товарищи, и твой сын
повинен в их гибели!
27
- Не смей обвинять моего сына! – что есть силы закричал Кром, и в этом отчаянном его
крике-вопле было столько тоски и боли, что Стив невольно содрогнулся… он уже не
решался обвинять хоть в чём-то старого воина, он даже жалел его, хоть и понимал, что
любая жалость оскорбительна для настоящего воина. – Мой сын был ещё совсем мальчик!
– снова выкрикнул Кром. – Он был ещё мальчик, и он… он… - пронзительный голос
старика сорвался, упав почти до шёпота, - он погиб из-за тебя, Гаай!
- Вот! – правая рука Гаая взметнулась, указывая в сторону Стива, и все воины тоже
посмотрели на юношу. – Он ведь младше твоего сына, Кром! И, тем не менее, он уже
воин! И хороший воин! И я горжусь им!
Наверное, Стив был бы на седьмом небе от счастья, услышь он такую похвалу из уст
предводителя всего сутки назад. Теперь же, сейчас, он почему-то не ощутил вообще
ничего, кроме странного, неприятного чувства неловкости и какой-то даже неясной своей
вины, что ли… Перед ним только что столкнулись две правды, и каждая из них не
признавала, отрицала даже другую, и каждая из них, тем не менее, имело полное право на
