дороге… это хорошо, что его там не оказалось… хотя, что толку! Теперь его ожидает куда
более страшная смерть, как и меня, кстати… но я то её заслужил! А он… его то за что… за
то, что он проявил неуместное милосердие ко мне, а я в ответ совсем о нём позабыл, я его,
фактически, предал! А с другой стороны, как мог я спокойно сидеть там, наверху, сидеть
и смотреть, как гибнут мои товарищи… как бы я жил тогда, после всего этого?! А
впрочем, я совсем запутался… и пусть всё поскорее окончится… пусть меня первого, ибо
я заслужил…»
И гномы-жрецы, словно прочитав это его мысленное желание, оставили в покое Люка
и, подбежав к юноше, вырвали его из общего строя обречённых. Вырвали, подняли,
понесли… и вновь бешено заорали-заулюлюкали под музыку гномы-зрители.
Стив даже не сопротивлялся. Он уже заранее приготовился к смерти, и даже к жуткой
боли её предшествующей он уже был готов внутренне, вернее, почти готов. Он желал
только, чтобы всё это поскорее закончилось… но время шло, а жрецы всё несли и несли
его по кругу… и всё не было и не было такой желанной развязки…
Когда же, когда?!
В это самое время возбуждённо-ликующие вопли гномов вдруг смолкли, смолкла и,
сопровождающая их, варварская музыка, и вокруг стало почему-то тихо-тихо.
Готовый встретить достойно, как и подобается воину, предстоящую жуткую боль, Стив
весь напрягся в её ожидании, но гномы-жрецы, вместо того, чтобы швырнуть юношу
оранжевому своему божеству, вдруг просто опустили юношу на землю и замерли рядом с
ним, глядя куда-то вдаль, поверх ярко пылающих костров. С трудом поднявшись на ноги,
Стив тоже посмотрел в ту сторону.
А там, откуда-то из темноты, сквозь плотную толпу гномов – впрочем, толпы уже не
было, испуганно подавшись в стороны, гномы высвободили довольно широкий проход –
так вот, по этому проходу двигалась в сторону костров какая-то странная, светящаяся
фигура, точная копия воина в полном боевом облачении. Вот светящийся воин вплотную
приблизился к кострам – он, скорее, и не светился даже, просто всё его существо, включая
доспехи и даже меч, излучали какое-то яркое, голубоватое сияние – и сразу же два
ближайших костра начали заметно тускнеть, угасать, и, наконец, погасли вовсе.
Одновременно с этим яркий, голубоватый ореол вокруг воина тоже стал постепенно
тускнеть, хотя и не исчез до конца. Воин медленно вступил в круг костров, погасшие
костры за его спиной тут же вновь ярко вспыхнули, как ни в чём не бывало. Теперь
пришедший выглядел почти как человек, более того, было в нём что-то удивительно
Стиву знакомое… потом воин повернулся вдруг в сторону юноши и Стив едва не
вскрикнул от неожиданности. Перед ним стоял… Кром.
57
- Кром! – только и смог прошептать ошеломленный юноша. – Это ты, Кром?! Ты
пришёл спасти нас?
Скользнув холодным и совершенно равнодушным взором по опутанной верёвками и
сетью фигуре молодого воина, Кром отвернулся и зашагал дальше, прямо по направлению
к жуткой, оранжевой твари, всё ещё ожидающей добычу. Старый воин словно и не знал
ничего о той смертельной опасности, которую эта тварь из себя представляла… а если и
знал, то полностью её игнорировал. И действительно, стоило ему подойти вплотную к
твари и занести ногу, чтобы наступить на оранжевую её поверхность, как жуткое
создание, вместо того, чтобы ухватить очередную жертву, принялась вдруг трусливо
пятиться назад, всячески избегая даже соприкосновения с ногой воина. Тварь всё
пятилась, съёживалась… а Кром, не останавливаясь, всё шёл и шёл на неё, и твари ничего
другого не осталось, как только вновь убраться в свой колодец-отверстие, что она и
проделала незамедлительно. В центре голой, песчаной площадки остался один лишь
Кром.
Но когда старый воин вновь повернулся в сторону пленников, Стив понял вдруг, что
никакой это не Кром. Глаза таинственного существа с обличьем погибшего воина пылали
теперь ярким зеленоватым светом, слабое голубоватое свечение, исходившее от всей его
фигуры, вновь стало усиливаться. И Стив, обрадовавшийся, было, неожиданному
приходу старого воина и обрёвший, в связи с этим приходом, некую надежду на спасение,
понял вдруг, что таинственное это существо тоже опасно. И, может быть, более даже
опасно, нежели убравшаяся восвояси оранжевая тварь.
А страшное существо задержало вдруг свой пылающий взор на перепуганной кучке
жрецов… казалось, даже их яркие, сверкающие одеяния как-то потускнели враз от того
панического страха, ужаса даже, что невольно вызывал у них таинственный этот
пришелец. Вот он шагнул вперёд, вот глухим, лязгающим каким-то голосом произнёс
одну только короткую фразу, кажется, на языке гномов – и тотчас же всех жрецов словно
ветром сдуло. Мгновенно оказавшись по ту сторону костров, они тотчас же смешались с
плотной толпой гномов-зрителей, словно растворились в ней.
А существо, уже совершенно утратив к жрецам интерес, перевело страшный свой взор
на небольшую кучку пленников… оно смотрело на них долго, пристально, переводя
взгляд с одного на второго… наконец пылающий взгляд пришельца остановился на
высокой фигуре Гаая.
- Ты – Гаай, предводитель! – скорее утверждающе, чем вопросительно проговорило
