Девушка внезапно подняла голову и посмотрела блестящими от слёз глазами прямо в его, полные любви и сострадания, светлые очи. На щеках её сверкали застывшие слёзинки, пряди тёмных волос разметались по бледному ровному лбу, но и теперь, испуганная и расстроенная предсказанной судьбой, Натали выглядела безмерно трогательной и прекрасной, нежной как первый весенний цветок и беззащитной как дитя. Молодому поручику захотелось сказать возлюбленной о том, как она восхитительна и как он рад тому, что стоит рядом с нею сейчас, но Натали приложила свой тоненький пальчик к его губам, давая знак к молчанию.
— Не нужно больше слов, — произнесла она, всё ещё дрожащим от слёз голосом. — Мне говорили, что следует ценить каждый миг, каждую минуту, как последнюю и самую прекрасную в жизни. Мне говорили, что не разумно ждать прекрасного завтра, когда можно быть счастливой сегодня. И я счастлива! Счастлива тем, что сейчас я с вами. И никакая смерть не сможет лишить меня этого счастья!
И молодые люди потянулись друг к другу, словно у них была одна душа на двоих, и их помыслы и чувства были едины. И вот они уже совсем сблизились, и сердца их сладко замерли, но тут раздался громкий стук в дверь. Натали и Александр в смущении отпрянули друг от друга, а старая цыганка, встрепенувшись, начала громко причитать на своём языке.
В комнату вошла Кхаца, а за нею стоял, заламывая в руке шапку цыган Мануш. Молодая цыганка поставила на стол свечу, свободно и развязно обратившись к поручику:
— Вот тут, барин, Машуш к тебе пришёл, говорит, беда с конём твоим.
Александр Иванович удивлённо посмотрел сначала на Кхацу, потом на мявшегося у двери цыгана.
— Ей богу, барин! — проговорил он, уставившись на поручика. — Сбежал ваш конь, отвязался, одни поводья осталась, барин. Извольте на конюшню сами пройти.
— Что же ты стоишь, веди скорее! — взволнованно воскликнул Александр, хватаясь за кивер и спешно направляясь к выходу.
— Я с вами, — произнесла Натали, бросаясь вслед за поручиком, но Кхаца неожиданно схватила её за руку, метнув молнию из огненных глаз.
— Не ходи с ними, мужчины сами разберутся! — произнесла она властным голосом.
Однако Наталья упрямо отдёрнула руку, с обидой посмотрев на цыганку, и бросилась вслед за Александром. Но поручик, заметив, что та собирается последовать за ним без своего тёплого плаща упросил её остаться в трактире, не желая подвергать её риску быть простуженной. Слова гадалки не шли у него из головы, и он с этой минуты всеми силами поклялся оберегать свою ненаглядную.
Между тем, Мануш торопил поручика, уверяя. Что тому следует поспешить. Он и не подозревал, что замыслу Гожо не суждено было сбыться, ведь он, стоя на крыльце у трактира, уже начав замерзать, явственно услышал лошадиное ржание, служившее сигналом. Поторапливая поручика, он указал ему направление, в котором нужно было идти на конюшню, сам же немного приотстав.
— Ступайте, барин, — крикнул он. — Я сапог поправлю и нагоню вас!
Александр, не мешкая, скрылся в тёмном простенке, за которым располагались денники с лошадьми. С минуту до цыгана не долетало никакого шума. Улыбнувшись, тот решил, что всё кончено, и направился в сторону конюшни, однако, к его изумлению, прямо ему навстречу выбежал Александр Иванович, живой и невредимый.
— А где же Гожо? — вырвалось у Мануша, и тот отпрянул назад, ожидая, что офицер кинется на него.
— Его там нет! — крикнул Александр, пробегая мимо. — Ты был прав, конь убежал!
Мануш стоял, разинув рот, не понимая, почему его приятель не исполнил своих намерений. Но тут радостный крик Александра вернул ему растерянное самообладание.
— Глядите, вот же он! — воскликнул Александр Иванович, указывая куда-то вдаль.
Выбежавшие к этому времени на крыльцо несколько цыган во главе с Тагаром, а так же его дочь Кхаца и накинувшая плащ Наталья Всеволодовна увидели, как у распахнутых ворот в свете мерцавших фонарей гарцевал подобный яркому пламени белогривый конь. Он вставал на дыбы и громко ржал, оглашая этим ржанием все окрестности. Увидев это, все замерли, а Кхаца вдруг рассмеялась и стремглав бросилась к коню. Она остановилась в нескольких шагах от него и пристально посмотрела на Вихря, но тот горделиво подался прочь от цыганки. Подоспевший Александр взял его под уздцы и повёл в сторону конюшни, поглаживая по разгорячённой шее. Неожиданно Кхаца метнулась прямо под ноги коню, и оказалась рядом с поручиком, бросившим на неё удивлённый взгляд.
— Останься с нами сокол! Останься, драгоценный мой! Весь табор у твоих ног будет! — заговорила цыганка, пристально глядя на Александра Ивановича.
— Да Бог с тобой! — ответил он, ошёломлённый такими речами. — У тебя Гожо есть, цыган хороший, вот и живи с ним! Да и не цыган я, не место мне среди вас…
— Гожо больше нет! — прошептала цыганка, хватая поручика за рукав. — Я тебя от погибели уберегу! Останься, хороший мой!
— Кхаца! — раздался вдруг крик Тагара. — Не навлекай позора на себя и наш род! Что ты там говоришь? А ну иди в дом!
