— Крааг, сын Веера, — сказал Браан, всей душой ощущая утрату сына. — Крааг, товарищ мой в битвах и жизни, не предавайся отчаянию. Никто не может контролировать силы природы. Дыхание богов сотрясало даже горы. Принять вину за это несчастье было бы несправедливо, мой храбрый и верный приверженец. Ты всего лишь исполнял свой долг. Это все, что может ожидать вождь.
Воины одобрительно кивнули, но отчаянию Краага не было предела.
— Да, тот же самый зверь, — подтвердила Доусон. — Только тогда у него был лук и какая-то одежда из кожи.
— Ну конечно, Доусон! — съязвил Фенстермахер. — Это был индеец с луком и стрелами. Мы назовем его Тонто.
— Отвали, лилипут, — ответила Доусон, — пока я тебя не отшлепала.
— В последний раз ты это делала, когда тебе исполнилось двенадцать! — парировал Фенстермахер, благоразумно отходя подальше.
— Хватит! — оборвала их Буккари. — Сарж, убери их отсюда.
— О'кей, вы слышали, что сказала лейтенант, — загремел Шэннон, выталкивая парочку из пещеры. — Все по палаткам. Зоопарк откроется позже. Дайте Ли возможность поработать.
— Ты можешь что-нибудь сделать, Лесли? — спросила Буккари.
— Не знаю. Многое зависит от того, как оно себя поведет… — Ли с сомнением покачала головой и осторожно раздвинула складки безгубого рта, за которыми крылись острые, как бритва, зубы. — Этот сукин сын вполне может наделать дел.
— Ты можешь дать ему что-нибудь успокоительное, завязать рот и ввести внутривенно питательный раствор? — спросил Хадсон.
— Давать животным лекарства опасно, — ответила Ли. — Оно вполне может умереть, прежде чем мы поймем, что случилось. Единственное, что можно сделать наверняка, это вправить кость и наложить шину. Можно попробовать что-нибудь болеутоляющее, но даже это рискованно. Давайте свяжем Тонто. И еще надо, чтобы оно не хлопало крыльями. Рот оставим так, сможет есть. И соблюдайте осторожность.
Браан и Крааг бесшумно шли через лес, их глаза уже адаптировались к темноте, хотя этого и не требовалось. Помогли в этом сами длинноногие: неподалеку от палаток горел большой костер, его желтый свет заливал широкое пространство вокруг. Чужаки уже покончили с едой, но не расходились и поддерживали огонь.
Пробираясь через заросли рощицы, Браан услышал странные звуки. Стараясь не наступить на сухую ветку, они двинулись в направлении шума. Подойдя поближе, охотники разобрали шорох листьев и веток, почему-то ритмичный, приглушенные стоны и тяжелое дыхание. Озадаченные охотники остановились и переглянулись. Интенсивность шорохов, как, впрочем, и других сопровождавших их звуков, возросла, а постанывания слились в долгий мучительный стон. Но, кроме муки, в нем слышалось что-то еще… счастье, удовлетворение? Охотников удивило и другое: сидящие у костра длинноногие совершенно не обращали внимания на странные звуки. Заинтересованные происходящим, обитатели скал придвинулись поближе, приготовив луки к бою. Шум еще больше усилился, достигнув предела интенсивности. Еще несколько шагов. В тени Браан заметил какое-то движение и указал рукой. Напрягая зрение, они уставились сквозь сплетения ветвей и… И тут только до них дошло. Крааг приглушенно хихикнул — обитателям скал не чужды были подобные удовольствия. Браан повернулся и крадучись пошел прочь, а Крааг задержался еще ненадолго. Да, им будет о чем рассказать дома.
Буккари смотрела на Тонто. Тот смотрел на нее. Его темно-карие, почти черные глаза с кошачьими зрачками часто мигали. Веки двигались как сверху, так и снизу, создавая довольно зловещее впечатление. Фенстермахер только что сменил под животным одеяло, которое существо запачкало.
— Оно пыталось нам что-то сказать, — Буккари приблизила лицо к животному. — Вот почему оно так панически озиралось по сторонам и корчилось. Его нужно развязать. Посмотри на эти глаза! Давайте вынесем его наружу.
— Не подходите слишком близко, лейтенант, — предупредила Ли, уже лежащая в спальном мешке.
— Помолчи, Лес. Тебе вообще пора баиньки. Я на дежурстве.
— Мне приятно это слышать, — пробормотала Ли и повернулась к ним спиной.
Существо заинтересовало Буккари. Она настаивала, что должна позаботиться о нем, чувствуя себя ответственной за то, что принесла его в лагерь. Лейтенант обрадовалась, когда существо выпило воды и съело немного рыбы. Все поражались его покорности. Лесли выдвинула предположение, что причиной этого состояния является травма головы, и поэтому существо уже не сможет жить на свободе, но Буккари была уверена: оно прекрасно осознает, что ему помогают.
Буккари наклонилась и коснулась пальцами мозолистой ладони существа. Тонкие паукообразные пальцы сомкнулись на ее руке, но не крепко. Она тут же отстранилась и нежно погладила сжатый кулак. Животное пристально смотрело на нее, ежесекундно мигая. Ей казалось, что оно поняло ее и успокоилось.
Внезапно голова существа дернулась. Оно явно пыталось освободиться от веревок.
— В чем дело, парень? — тревожно спросила Буккари. Тонто издал пронзительную трель. Рот открылся, но вылетающие из него звуки напоминали ей лишь неразборчивое чириканье.
