На нее и раньше пялились мужчины, но смех Макартура прозвучал словно для нее одной, а его прикосновение вызвало настоящую химическую реакцию в организме. Явно неподходящее время извещать Квинна о беременности Голдберг. Буккари вспомнила слова Ли о том, что нужно быть помягче с ней, и вдруг поняла, чему именно уступила Голдберг: их жизни здесь висели на волоске, и физическая привязанность — это островок надежды. Где-то рядом таится опасность, и люди знают это, но из глубины подсознания поднимается понимание того, что угроза нависла над человеческим родом, а потому страсть — это одновременно и бегство от реальности, и решение проблемы.
— Командор Квинн, послание! — сказал Макартур, нарушая неловкую тишину. Буккари остановилась.
— Ох, — покачал головой командор. — Чуть не забыл. Мы получили письмо. Оно лежало на той каменной пирамиде, где Макартур оставил вашу записную книжку с картинками. Написано примерно тем же языком, так что, как я понимаю, оно для вас, — он вытащил из рюкзака несколько полосок сложенной ткани. Ткань оказалась довольно плотной, похожей на холст. Схематичный рисунок человека, похожий на тот, что изобразила Буккари, был тщательно скопирован вместе с сопровождающими его буквами «ч-е-л-о-в-е-к». Рядом с пиктографическим изображением человека с тем же рвением и умением были представлены еще две фигуры, изображавшие другую расу. Одна намного ниже человека с головой, напоминающей равнобедренный треугольник. Расставленные руки с мембраной крыльев явно обозначали существо, похожее на Тонто. Другая фигура повыше первой, хотя и ниже человека, тоже обладала крыльями, но все же имела больше сходства с людьми. Под обеими фигурами имелись знаки, вероятно, буквы чужого языка.
Рисунки очаровали Буккари, и она долго, не отрываясь, смотрела на них. Ее собственные, сделанные с помощью ручки и линейки, казались ей неуклюжими и неточными по сравнению с теми, что были сейчас в ее руках.
— Так это два различных вида! — прошептала она.
— Мужчина и женщина? — предположил Макартур.
— Чудесно! — воскликнула Буккари. — Это же историческое событие! Первый контакт с высокоорганизованным внеземным разумом.
— Третий контакт, — зевнув, поправил ее Квинн. — Первый — это побоище на Шауле, второй — наша встреча и побег флота в гиперпространство. Так что это третий.
— Тогда первый мирный контакт, — поправилась Буккари. Мрачные воспоминания ничуть не ослабили ее энтузиазма.
— Но это не все, — продолжал Квинн. По мере того, как память возвращала его к событиям недавнего похода, энергия командора только возрастала. — Ночью плато… мы видели там огни. Удивительно! А над рекой есть мост. И долина Макартура — это просто идеальное место для поселения, когда придет время переходить.
Усталость взяла свое. Командор закрыл глаза, речь его стала неразборчивой.
Буккари взглянула на Квинна, полагая, что у того начался бред, но заметила, что и остальные члены патруля выглядят немногим лучше, а в их глазах застыло мечтательное выражение.
— Мы приземлимся на станции Золотой Рудник — это континент Империя, — сообщил Эт Авиан. Стоило им покинуть Крион, как в его поведении многое изменилось: знатный крионец облачился в обычную рабочую одежду без каких-либо отличий — лишь золотистая кожа напоминала Доворноббу, что перед ним представитель верховной власти и совсем другого звания. — Золотой рудник — единственное постоянно действующее предприятие на Генеллане. Правда, добывают там уже не золото, а только редкие металлы.
— Разве здесь больше нет других обитаемых зон или населенных пунктов? — уточнил Доворнобб.
— Есть еще один, но работает только летом. Это небольшая научная станция на Корлии, так называется еще один материк. Сама станция носит название океанической, — Эт Авиан указал на точку в южной части карты планеты на экране компьютера. — Она основана для изучения планеты. Все остальные научные станции закрыты давным-давно. Слишком дорого обходилось их содержание. Я работал инженером на последнем индустриальном предприятии по добыче платины.
Он поежился. Для знатного крионца Эт Авиан выглядел огромным.
— Надеялся, что уже никогда не окажусь в этом холоде, — пожаловался руководитель экспедиции.
Доворнобб крайне удивился, когда Эт Авиан согласился отправиться на замороженную планету, да еще и работать там. В давние времена на Генеллан посылали заключенных, где они до конца дней своих оставались на рудниках и занимались добычей металлов, тогда еще делом прибыльным. После вторжения, унесшего жизни многих крионцев, были введены суровые законы по ограничению рождаемости, что значительно выровняло демографическую ситуацию на планете и позволило перейти на самообеспечение. Добыча руд и минералов на Генеллане стала экономически невыгодной. Другие промыслы — как, например, меховой — со временем тоже захирели.
