Доворнобб взглянул на Катеос. Ее лицо пылало, глаза блестели. Смеясь, она кивнула ему. Уже натягивая шлемы, они в последний раз посмотрели друг на друга, взбудораженные восхитительным приключением, соединившим их двоих.
В шлемах спалось плохо. Всю группу разбудили рано, еще до рассвета, но даже усталость не мешала им любоваться восхитительным переходом ночи в день, яркостью звезд, мерцающих в безлунном небе. На Крионе никто из них не имел понятия, что воздух может быть столь прозрачным.
Но времени на обмен впечатлениями не оставалось, да и ветерок не позволял стоять на месте. Включив фонари, исследователи принялись за работу: свернули палатки и упаковали оборудование. Лето заканчивалось, и это ощущалось во всем.
Не успели дрожащие от холода ученые пройти по тропинке путь до станции, как первые лучи уже подтопили холод ночи. На взлетной дорожке застыли два аэролета, свет фонарей отражался от их полированных белых фюзеляжей. Крылья аэролетов, вынесенные ближе к кормовой части, располагались над иллюминаторами, не мешая, таким образом, вести наблюдение; мощный двигатель с векторальной трубой помещался над лонжеронами.
— Загружайте оборудование в аэролет, — распорядился Эт Силмарн. — Мы называем их «крылатыми мышами».
После достаточно горячего спора между Эт Авианом и капралом, старшим из отделения, вся группа разделилась на две части: в первый аэролет сели Эт Авиан, Катеос, Доворнобб и двое солдат, остальные — разместились во втором.
— Крылатые мыши? — спросил Доворнобб у Эт Авиана. — Разве это не хищные птицы из мифов?
Тот кивнул.
— Да, но так назвали и тех существ, которые обитают на этой планете, — поговорим об этом позже. Посмотрите — солнце встает.
Действительно, было чем любоваться: сквозь слой облаков пробивались золотистые лучи, раскалывая фиолетово-синий купол уходящей ночи.
Оставив за спиной рассвет, тяжело груженные аэролеты прокатились по взлетной полосе и неуклюже поднялись в воздух. Оторвавшись от поверхности, они развернулись и легли на нужный курс. Доворнобб прилип к иллюминатору, глядя, как величаво плывут — некоторые как будто рядом! — заснеженные пики.
— Я хочу, чтобы вы работали вместе, — сказал Эт Авиан.
Его голос вывел Доворнобба из транса. Катеос сидела слева от него, но ученый старался не смотреть на нее, потому что постоянно ощущал на себе ее взгляд. Он заметил, что солдаты прислушиваются к их разговору, презрительно кривя физиономии.
— Да, я слушаю вас, — невпопад откликнулся Доворнобб.
— Это значит, что вы постоянно должны поддерживать связь, — продолжал Эт Авиан, внимательно глядя в лицо обоим специалистам.
— Да, конечно, — повторил ученый.
— Это двусторонний процесс, состоящий из передачи и приема, причем делается это поочередно. Вы понимаете?
Несомненно, их благородный руководитель пытался довести до них свои наставления. Как ответить ему?
— Да, да, конечно, — только и смог сказать Доворнобб. Эт Авиан посмотрел на него, потом на женщину.
— Мне очень жаль, — твердо проговорил он, глядя на ученого в упор, — что так получилось с госпожой Катеос. Я надеялся, что мы сможем решить эту проблему после отлета с Криона. Мужчины нашей планеты, похоже, но способны выйти за рамки условностей. Госпожа Катеос, вы должны помочь им. Познакомьтесь с мастером Доворноббом. Сообщите ему обо всем, покажите свои знания и умения, не скрывайте трудностей и нужд. До зоны поисков мы будем добираться еще два дня, и лучше всего потратить это время на то, чтобы выяснить общие задачи и добиться взаимопонимания.
— Да, Ваше сиятельство, — Катеос гордо подняла голову. — Я понимаю и постараюсь, чтобы мастер Доворнобб оценил мой вклад в экспедицию.
— Хорошо, — сказал Эт Авиан и посмотрел на солдат. — Я оставляю вас, у меня еще есть дела с капралом Лонго.
Он двинулся по узкому, заставленному вещами проходу к капралу. Доворнобб знал, что руководитель хотел разместить членов экспедиции на одном аэролете, а солдат — на другом. Капрал резко возражал, заявляя, что ему дан приказ следить за всеми, а разделение по принципу, предложенному Эт Авианом, препятствует его исполнению. С подобной логикой спорить невозможно, но Доворнобб чувствовал, что здесь что-то не так.
— Я говорю на восьми языках, мастер Доворнобб, — заговорила Катеос.
Какое тщеславие, подумал ученый.
— Я и не знал, что на Крионе их так много, — ответил он, не зная, что еще можно сказать.
— На нашей планете по меньшей мере двадцать современных языков и раз в десять больше диалектов. Север более однороден, потому что там давно существуют тоталитарные режимы. После Великой бойни правители Севера подчинили себе отдельные племена и запретили пользоваться их языком. Некоторые из них попросту истреблены. Южные регионы так и не подчинились тирании Севера.
