Доворнобб обеспокоенно поднял голову. Ему самому нередко доводилось говорить о неэффективности правительства, но он делал это осторожно, избегая прямых обвинений и жестких определений, он всегда знал, где нужно остановиться, особенно в разговорах с незнакомыми. Эта же женщина говорит вещи, граничащие с изменой государству.
— Как переводчик Министерства внутренних дел, я объездила всю планету. Это смешно, но когда я перевожу глупые речи некоторых напыщенных чиновников, мой голос благожелательно воспринимается противной стороной. Меня часто просят переводить лидеры других стран, — она говорила увлеченно, будто ее прорвало.
— О, — пробормотал Доворнобб, нервно оглядываясь.
— Я слушала пленки с записью разговоров пришельцев, — заговорщицки выпалила она.
— Что? — встрепенулся Доворнобб. — Пленки из астрономического института? Но ведь там в основном не разговоры, а просто радиопередачи по всему диапазону.
— Я слушала только речь, — ответила она. — Эт Авиану хочется, чтобы мы работали вместе, так что вы можете объяснить мне, что там на этих пленках.
— Хм, ~ Доворнобб задумался. — Без компьютерной сети это невозможно.
— Нет, конечно, но в этой экспедиции от нас многого и не ждут. Сейчас у нас другая цель: осмотреть место крушения и то, что осталось от него. Мастер Мирртис и мастер X'Aa-ре — специалисты по ракетным двигателям и технологиям. Мне нужно искать артефакты и документацию, которые могли бы помочь понять их язык. Я также квалифицированный археолог.
Уважение Доворнобба к собеседнице все возрастало, но причина заключалась не столько в ее словах, сколько в облике и силе характера.
— Госпожа Катеос, — сказал он. — Ваши рекомендации впечатляют, но, пожалуйста… — ученый придвинулся ближе к ней. — Выбирайте выражения. Следите за тем, о чем вы говорите. У Верховного Лидера повсюду уши, — он многозначительно кивнул в сторону солдат. Она вздохнула, черты лица посуровели.
— Мастер Доворнобб, — тихо сказала женщина, едва шевеля губами. — Мне жаль. Конечно, мои суждения не предназначены для широкого круга слушателей. Дело, видимо, в том, что перспектива совместной работы с вами взволновала меня, и я не сдержалась.
— Вы взволнованы… Вы хотите работать со мной? — недоверчиво спросил Доворнобб.
— Да! — ее темно-карие глаза вызывающе-откровенно уставились на него. — Вы были очень добры. Помогли мне с багажом в тот день, когда мы прилетели и я так безобразно проявила свои чувства. Для этого требовалась смелость. Вы, похоже, симпатизируете мне… в отличие от остальных. Ко мне никогда так не относились. Вы даже улыбнулись мне… в общественном месте. Вы очень добры.
Доворнобб покраснел. Крионцы очень редко обменивались комплиментами, разве что пустыми, формальными. И сейчас он смутился. Теплое чувство, охватившее вначале его лицо, захватило сердце и дошло даже… Вот еще!
— И еще, вы так умны, — продолжала она, придвигаясь ближе и касаясь его руки. — Эт Авиан говорил, что вы очень быстро продвигаетесь в своей области. Вас считают одним из лучших астрофизиков. Он сказал, что вы — гений.
Доворноббу все это льстило — выслушивать такие хвалебные слова ему еще ни разу не доводилось. Он, конечно, знал, что институт часто публикует доклады за именем директора Мота, в которых иногда содержатся ссылки на его исследования, но ему и в голову не приходило, что наверху признают его ведущую роль во всех разработках. Ученый преисполнился чувством благодарности.
— Вы такой смелый! — она и не думала останавливаться, а уж Доворнобб и подавно не желал этого. — Эт Авиан ценит вашу инициативу. Ведь это вы отыскали место катастрофы.
Она замолчала и посмотрела прямо в глаза Доворноббу. В этом взгляде было то, чего не было в словах. Ученый благодарил судьбу, что на нем скафандр, что все в шлемах с воздухоочистителями, потому как его эмоции вырывались из тела с таким запахом, что сомнений не оставалось — он влюбился.
— Мы делаем посадку на ночь, — объявил Эт Авиан.
Несколько последних часов они провели, обсуждая самые разнообразные вопросы и темы. Доворнобб видел, что знатный крионец доволен: на него произвела впечатление глубина знаний обоих ученых.
— Довольно низко опускаемся, — сказал Доворнобб, с любопытством вглядываясь в иллюминатор и ощущая вибрацию мощного двигателя. Ландшафт постоянно менялся: горных пиков стало гораздо меньше, показались голые склоны с уцепившимися за них шапками снега и ледниками, чуть ниже — дымка облаков, обволакивающая более низкие участки, сквозь их пелену пробивалось пульсирующее сияние огненно-красной лавы. Чуть позже Доворнобб понял, что облака — это смесь пара и пепла, выбрасываемая целой цепью вулканов. Кое-где в просветах мелькала обезображенная и расколотая извержениями земля.
— Ночью это зрелище особенно восхитительно, — сказал Эт Авиан, сидевший чуть позади Доворнобба. — На темном фоне гор потоки красной лавы, фейерверки извержений… великолепно!
— А нужно ли садиться так близко? — поинтересовался Доворнобб.
— Это только так кажется, — рассмеялся его сосед. — Хотя было бы неплохо оказаться поближе, там теплее.
