— Во имя всех демонов ада, что вы делаете здесь? — спросил он, тыльной стороной руки отерев холодный пот, выступивший на его лбу. Он был высок, с жилистым телом и бесшабашным выражением лица, так продубленного солнцем и ветром, что оно стало почти таким же темным, как лица индейцев.
— Я мог бы задать вам такой же вопрос, — сказал Лэндлесс, приблизившись к нему с улыбкой. — Эта леди была похищена отрядом бродячих рикахекриан, которые увели ее в Голубые горы. Мы просим вас приютить нас на эту ночь. Моя спутница очень устала и много недель не видела ни одного женского лица. Я уверен, что ваша жена будет к ней добра.
Женщина, которая теперь стояла рядом с мужчиной, улыбнулась, но на лице ее было написано сомнение, лицо мужчины также было мрачно, и в глазах его горели тревожные огоньки. Присмотревшись, Лэндлесс увидел у него на лбу отметину, которая объясняла его явное смятение.
— Вам нет нужды бояться меня, — тихо молвил он. — Нас не касается, как вы оказались в этой глуши, так далеко от того, что доселе считалось самым отдаленным форпостом англичан.
Мужчина, чувствуя на себе его взгляд, непроизвольным движением поднял руку ко лбу, затем неуклюже опустил ее.
— Я все понял, — сказал Лэндлесс. — Я тоже был — и остаюсь — подневольным батраком. И, если уж на то пошло, беглецом. Я бы не выдал вас, даже если бы мог, но очевидно, что такой возможности у меня нет. Вы дадите нам приют на эту ночь?
— Да, — ответил мужчина, и лицо его прояснилось. — Как вы и сказали, тут вы не можете причинить нам вреда, даже если бы и хотели, поскольку хозяева, проклятые надсмотрщики и собаки-ищейки слишком далеко, и нас им не достать. Отведи в дом эту леди, Джоан, и мы позаботимся о ней.
Час спустя женщина и Патриция сидели бок о бок на ступеньке крыльца в долгих горных сумерках. Ребенок у их ног гулил, хлопал в ладоши и срывал цветы золотарника, растущего у самой двери. У подножия пригорка по берету спокойного чистого потока хозяин хижины и Годфри Лэндлесс прохаживались взад и вперед, то скрываясь в тени деревьев, то смутно виднеясь на открытых местах, меж тем как индеец лежал, растянувшись под кленами и пристально вглядываясь в черный зев лощины, из которой они пришли.
— Тут красиво и спокойно, — молвила Патриция, — но в этих ужасных горах живет великая опасность. Почему вы пришли сюда?
— Мы пришли сюда, потому что любили друг друга, — просто ответила женщина.
— Но почему вы решили поселиться в земле дикарей, так далеко от безопасных мест, от английских поселений?
Женщина перевела взгляд на красивое лицо той, что сидела рядом с ней и молча вгляделась в него.
— Я вам расскажу, — сказала она наконец, — потому что, сдается мне, что вы так же добры, как и красивы, а красотою вы похожи на ангела. И, хотя я вижу, что вы благородная леди, вы тоже женщина, и, как и я, много страдали и, сдается мне, любите, как люблю я сама.
— Я никогда не любила, — возразила Патриция.
Женщина улыбнулась и покачала головой.
