— Я доберусь до Роузмида до темноты. Двое, о которых я толкую, могут доставить шлюпку обратно, а завтра майор Кэррингтон отправит меня домой на седельной подушке.
— Вы забыли, что завтра воскресенье? — вопросил надсмотрщик, говоря сурово и с беспокойством по поводу соблюдения дня Господня. — Вы хотите, чтобы полковник заплатил за вас штраф?
— Что ж, тогда я поеду в церковь вместе с Кэррингтонами, а домой ворочусь в понедельник.
— Нынче ближе к вечеру налетит шквал, — сообщил Вудсон.
— На небе нет ни облачка, — со спокойной убежденностью ответствовала его хозяйка, глядя на виднеющиеся на горизонте белесые облака, похожие на горную цепь.
— Если бы здесь был полковник…
— Он бы сказал: "Вудсон, делайте то, что говорит вам мистрис Патриция". — Это было произнесено очень умильно.
Надсмотрщик сдался.
— Думаю, он бы и впрямь так сказал, мисси, — с ухмылкой согласился он. — Ведь вы веревки вьете и из него, и изо всех нас.
— Это для вашего же блага, Вудсон. — Она рассмеялась тихим веселым смехом. И вкрадчиво спросила: — Ну так как, вы дадите мне "Синешейку"?
— Думаю, да, мистрис Патриция, раз уж вы так этого хотите, — нехотя ответил надсмотрщик.
— Вот и хорошо. Вудсон, я хочу, чтобы одним из тех двоих, кто будет управлять "Синешейкой", был Регулус. А второго выберете вы. Я возьму с собой Чернушку.
— Вы не можете взять Ругулуса, мистрис Патриция, — решительно возразил надсмотрщик. — На полях он стоит двух любых других рабов. Я не могу его отпустить.
— Велите ему через полчаса прийти на причал. К тому времени я уже буду готова.
— Вы не можете его взять, мисси.
Патриция топнула ножкой.
— Я хозяйка этой плантации или нет, Вудсон?
— Вы ее хозяйка, видит Бог! — простонал надсмотрщик.
— В таком случае, если я говорю, что хочу получить Регулуса, то я получу именно его!
Надсмотрщик вздохнул, покорившись судьбе.
— Хорошо, мистрис Патриция. Я пошлю за ним.
Патриция упорхнула, а надсмотрщик быстро зашагал по дорожке, громко и яростно топча камешки и обломки ракушек. На причале он встретил стайку обитающих в хижинах рабов и сервентов детишек, которые сосредоточенно ловили крабов. Все они, кроме двух маленьких индейцев, которые стоически продолжали делать свое дело, торопливо вскочили на ноги и всем своим видом выразили почтение. Надсмотрщик дотронулся рукояткой своей плети до плеча одного из негритят.
— Постреленок, беги со всех ног на поле возле лесного болота и скажи Регулусу оставить работу и явиться на большой причал. Мистрис Патриция желает прокатиться по заливу.
Негритенок убежал, сверкая розовыми пятками, а надсмотрщик остановился на конце причала, где находилось несколько лодок, одни из которых были привязаны к сваям, а другие стояли на якоре чуть поодаль.
— Хейнс должен был отправить кого-то проконопатить шов на "Нэнси", — пробормотал он. — Кто бы это ни был, на "Синешейке" пойдет именно он. Я не стану снимать еще одного работника с уборки табака. Какие же дуры эти женщины! Но они умеют добиваться своего — по крайней мере те из них, которые хороши собой. — Он подался вперед и крикнул: — Эй, ты там, на "Нэнси"!
Годфри Лэндлесс поднял голову, оторвав взгляд от своей работы.
— Что?
Надсмотрщик мрачно усмехнулся.
— Это Лэндлесс, тот самый малый, который как-то раз ее рассердил, — злорадно ухмыльнувшись, подумал он. — Что ж, не мое дело — разбираться с тем, кто из работников плантации ей наиболее противен. Так что нынче ей придется смириться с тем, что он будет ошиваться рядом с нею. К тому же на плантации не сыскать работника, который умел бы лучше управляться с лодкой.
Лэндлессу он сказал:
— Приведи к причалу "Синешейку" и смотри, чтобы в ней было чисто и не воняло. Через полчаса мистрис Патриция отплывет в Роузмид, и вы с Регулусом будете управлять лодкой. А вечером перегоните ее назад. Давай, шевелись!
Лэндлесс привел к причалу "Синешейку", шестнадцатифутовую открытую лодку, дочиста вымыл все внутри, особенно кормовое сиденье, поставил парус, сел и стал ждать. Вскоре наверху, на дощатом настиле причала появился Регулус и с радостной улыбкой спрыгнул в лодку, поскольку ему куда больше нравилось ходить под парусом с "молодой мисси", чем убирать урожай табака. То был высокий дюжий малый с широким лицом цвета черного дерева, преданный раб Патриции и ее служанки Чернушки. Он был первым негром, родившимся в колонии, поскольку его родителей привез сюда голландский каперский корабль, на котором в 1619 году в Виргинию была доставлена первая партия черных невольников, чем было положено здесь начало рабству. Если смотреть на него через призму почти трех сотен лет, что миновали с тех пор, Регулус мог бы показаться предвестником беды, знамением, посланным богинями мщения Эвменидами[64]. Но в тот летний день, солнечный и безмятежный, в Виргинии давно минувших времен, он представлял собою всего-навсего добродушное, смирное, беззаботное и безобидное животное.
— Сюда идти молодая мисси, — дружелюбно заметил он.
