Произведения, написанные авторами-пуританами, сторонниками власти парламента и противниками англиканской церкви и короля.
Губернатор с громким стуком захлопнул дверцу шкафа, с побагровевшим сердитым лицом воротился к своему креслу и сидел там, погруженный в думы, покуда в комнату не вошли мистрис Бетти и мастер Пейтон, за которыми шли двое рабов, несущих обильное угощение.
Час спустя в комнату явился главный землемер, приведя с собою полковника Верни, сэра Чарльза Кэрью и капитана Лэрамора.
Главный землемер с достоинством извинился перед его превосходительством за то, что в силу непреодолимых обстоятельств заставил его ждать. Его превосходительство, держась очень прямо, выслушал его и холодно обронил:
— Майор Кэррингтон может не беспокоиться. Мне было чем поразвлечься.
— Все в графстве знают, что мастер Пейтон хорошо умеет развлекать, — с поклоном молвил главный землемер, улыбнувшись этому молодому господину.
— У мастера Пейтона были другие занятия, — сухо сказал губернатор. — И я боюсь, что его остроумие слишком легкомысленно, а его сонеты и мадригалы слишком исполнены преданности помазаннику Божию и его Церкви, чтобы сосуществовать с той достопочтенной компанией, с которой я только что имел дело. Я должен поздравить главного землемера Его Величества с обладанием такой библиотекой, которая не сыщется ни в одном другом доме
Кэррингтон посмотрел на шкаф и прикусил губу.
— Я рад, — чопорно ответствовал он, — что ваше превосходительство нашли способ скоротать время.
— Это поистине отборное собрание, — молвил губернатор, говоря вкрадчивым тоном, но с сердитым блеском в глазах. — Могу ли я спросить, кто выбирал эти книги; кто с таким тщанием собирал воедино белладонну и ядоносный сумах?
— Я сам выбираю, что мне читать, — надменно ответил Кэррингтон. — И не понимаю, какое дело сэру Уильяму Беркли до…
— Это переходит все границы! — воскликнул губернатор, дав волю своей ярости и ударив рукою по столу. — Это мое дело, майор Кэррингтон, и как порядочного человека, и как губернатора этой колонии и представителя Его благословенного Величества короля Карла Второго, да низвергнутся все враги его, как явные, так и скрытые. Это мое дело, что человек, занимающий высокий пост в этой колонии, держит у себя — и читает и перечитывает, ибо этот экземпляр изрядно захватан — это гнусное измышление еще более гнусного ума, эту вредоносную, бессовестную, дьявольскую запрещенную книгу под названием "Eikonoklastes"!
— Если сэр Уильям Беркли сомневается в моей благонадежности… — свирепо начал Кэррингтон.
