— В этом нет нужды, — спокойно промолвила хозяйка поместья, пристально, словно прислушиваясь, взглянула на дверь, затем перевела взгляд на лица тех, кто окружал ее, и в глубине ее глаз зажглись странные огоньки. — Мятежники, взбунтовавшиеся против своих господ, я вас не боюсь! — тихим ясным голосом молвила она. — А ты, неверный раб, отойди от меня. Мне не нужна твоя гнусная помощь. — Затем, в зловещей тишине подалась к двери, приложила руку к горлу, и в глазах ее засияла ее душа. — Отец! Чарльз! Помогите!
Снаружи донесся ответный крик, и в сарай ворвались полдюжины негров, оба надсмотрщика и сэр Чарльз Кэрью. Мгновение — и они сцепились с мятежниками. У надсмотрщиков имелись пистолеты, у сэра Чарльза — его шпага. Чахоточный юноша бросился на него, несясь прыжками, как гончая, и размахивая подобранной с пола деревяшкой, и Чарльз вонзил клинок глубоко в грудь фанатика. Несчастный пошатнулся, упал, затем встал на колени, вскинул руки над головой, обратил свое измученное лицо к солнечному свету, льющемуся в дверь, и громко крикнул:
— Я вижу! — Изо рта его хлынула кровь, руки упали, и он, даже не застонав, рухнул наземь.
Лэндлесс, схватившийся с рабом Регулусом, наконец сумел оглушить могучего негра и сбросить его на землю, но, повернувшись, обнаружил перед собою дуло пистолета Вудсона и острие рапиры сэра Чарльза. Остальных заговорщиков уже повалили и связывали веревками, которые, свернутые, хранились в углах сарая, чтобы запаковывать табак. Чахоточный юноша являл собою жуткое зрелище, лежа в луже крови поперек двери. Возле его ног лежал человек с клеймом на лбу, которому пуля пробила голову, а рядом стонал смертельно раненный товарищ Хэвишема. Женщина, из-за которой все это произошло, стояла, невредимая, бледная, с трагическими торжествующими глазами.
Сэр Чарльз, невозмутимый и веселый, опустил рапиру.
— Ваша карта бита, — с улыбкою молвил он. Взгляд Лэндлесса, суровый и полный отчаяния, скользнул мимо него и остановился на надсмотрщике.
— Я сдаюсь вам, — коротко сказал он.
Вудсон мрачно усмехнулся и засунул пистолет за пояс. Он был в превосходном расположении духа, ибо перед его глазами вставали приятные картины: вот ему достается награда Ассамблеи, вот депутаты благодарят его. — Я подозревал, что ты что-то замышляешь, но Бог ты мой, подумать только, тебя поймал в капкан женский ум! Хейнс, принеси мне вон ту веревку.
Сэр Чарльз подошел к Патриции и предложил ей свою руку.
— Дражайшая и храбрейшая из женщин, — ласково сказал он, — уйдемте из этого места, которое наверняка кажется вам ужасным.
Она ответила ему не сразу, а стояла, глядя мимо него в дверной проем на улыбающиеся воды протоки и колышущийся лес.
— Я думала, что уже никогда не увижу солнце, — как во сне проговорила она. — Стало быть, Марджери передала мои слова
— Да, она встретила меня в тутовой роще. Я не стал ждать и будить вашего отца, а позвал надсмотрщиков, а они привели негров с полей.
— Я обязана вам жизнью, — молвила она. — Вы и…
Она оторвала взгляд от солнца в дверном проеме и перевела его на неясные фигуры в сушильном сарае.
— Да, сейчас я пойду с вами, кузен, — тихо промолвила она, — но сначала я хочу поговорить с этим человеком.
Он быстро взглянул на ее лицо, но отступил с поклоном, и она ровной поступью подошла к Лэндлессу.
— Отойдите, — приказала она двоим мужчинам, стоящим рядом с ним, повелительно махнула рукой, и они подчинились. Лэндлесс, оставшийся стоять перед нею с руками, привязанными к бокам, поднял голову и посмотрел ей в лицо.
— Вы мне солгали, — тихо и ровно проговорила она.
— Один раз, сударыня, и чтобы спасти других, — гордо ответил он.
— Не один раз, а два. Вы думаете, теперь я поверю той басне, которую вы рассказали мне в ту ночь о гонимой невинности? Когда я думаю, что верила вам, я себя ненавижу.
— Тем не менее, это правда, сударыня.
— Это ложь! Вчера я думала о вас как о храбром дворянине, с которым поступили несправедливо… и я жалела вас. Теперь я стала умнее.
Он несколько мгновений удерживал ее взгляд, затем отпустил его.
— Когда-нибудь вы узнаете, — сказал он.
Она отвернулась от него и протянула руки сэру Чарльзу. Он поспешил к ней, и она сжала его руки.
— Уведите меня отсюда, — прошептала она. — Отведите меня домой.
Он обхватил ее рукой.
— Вам дурно, — нежно промолвил он. — Пойдемте! Свежий воздух взбодрит вас.
Держа под руку, он вывел ее из сарая. Когда они проходили мимо мертвого тела, лежащего поперек дверного проема, юбка ее платья коснулась лужи крови, в которой оно лежало. Увидев это, она содрогнулась.
— На мне кровь! — молвила она. — Это знак.
— Тогда это добрый знак, — невозмутимо ответил ее спутник. — Ведь это кровь фанатичного изменника. Не думайте о ней. — На пороге он повернулся и бросил в сарай небрежный взгляд. — Вудсон, уберите эту падаль и приведите этих малых в господский дом, где ими займется ваш хозяин.
— Мы знаем всё, кроме двух вещей, но эти сведения и есть самые важные, — сказал губернатор, постучав по столу пальцами, унизанными драгоценными перстнями.
