Придя в себя, Годфри обнаружил, что в гостиной по-прежнему полно мужчин, что вокруг все так же слышится гул голосов, но теперь то были взволнованные голоса друзей — сервентов с соседних плантаций, мелких плантаторов, арендаторов, полковников Ладвелла и Фицхью, главного землемера и доктора Энтони Нэша. Он увидел, что полковник Верни тяжело дышит, с головы его капает кровь, но на лице его было написано ликование, когда он сжал руки доктора Нэша. Он увидел, как сэр Чарльз Кэрью с улыбкою предлагает полковнику Лад-веллу угоститься табаком из своей табакерки, увидел, как женщины, истерически плача и смеясь, выходят из своего угла, увидел Бетти Кэррингтон в объятиях своего отца и мистрис Летицию, которой капитан Лэрамор помогал перебраться через груду мертвых тел. Индейцы, негры, мулаты и белые мерзавцы ушли.
— Этим сволочам удалось сбежать, — сказал подошедший к Лэндлессу Дик Уиттингтон. — За пару минут до того, как сюда прискакала подмога. Но Вудсон отправился в погоню за рабами и уголовниками вместе с отрядом людей Кэррингтона. Думаю, он их поймает, и их вздернут, так что они сдохнут так, как и должны умирать все пираты. А индейцы смогут уйти — теперь они, наверное, уже почти добрались до Паманки.
Лэндлесс, шатаясь, встал на ноги и дотронулся до свой головы, из которой текла кровь.
— Женщины целы? — спросил он.
— Да, целы, кроме бедняжки Эннис, — ответил паренек. — Когда я увидал, как эта бедная девушка упала, я возблагодарил Господа за то, что Джойс Уитбред находится сейчас в безопасности в домике своей матушки в Бэнбери. Но остальные женщины не пострадали. Вон мистрис Летиция и мистрис Бетти Кэррингтон — но я не вижу мистрис Патриции.
Хозяин Верни-Мэнор, быстро излагающий события минувшей ночи дворянам, столпившимся вокруг него, вдруг осекся, увидав пробившегося сквозь толпу Лэндлесса, полуголого, окровавленного, бледного как полотно, с безумными глазами.
— Что? Говори! — вскричал полковник, и в глазах его вдруг отразился страх.
— Ваша дочь, полковник Верни! — вскричал Лэндлесс. — Ее здесь нет. Ее похитили рикахекриане.
Издав нечто среднее между стоном и криком, полковник пошатнулся и упал бы, если бы Кэррингтон не подхватил его.
— Что? Ее здесь нет? Не может быть! — яростно закричал сэр Чарльз, вмиг отбросив всю свою напускную беззаботность. — Она находилась вместе с другими женщинами за баррикадой, которую мы соорудили. Она здесь.
Он начал звать ее, громко, умоляюще, но она не отвечала.
— Она не ответит, — хрипло сказал Лэндлесс. — Ее тут нет. Она пряталась вместе с остальными женщинами до самых последних минут. Она увидела, как упал ее отец, и подумала, что он погиб, и вы — тоже, сэр Чарльз Кэрью, и тогда она подошла ко мне и попросила меня убить ее. Затем мы услыхали ржание лошадей, и тут меня атаковали шестеро рикахекриан и Луис Себастьян.
Она стояла рядом со мною, когда я убил троих из них. Затем меня ударили по голове и свалили на пол, и, падая, я услыхал ее крик.
Полковник высвободился из объятий Кэррингтона и отнял руки от лица, которое вдруг превратилось в лицо старика. Но его тихий голос был ровен.
— Обыщите комнату — быть может, моя девочка лежит без чувств под этими мертвыми телами. Но сердце говорит мне, что этот человек прав и ее тут нет. Мы немедля отправимся в погоню, и даст Бог, возвратим ее целой и невредимой. Они опережают нас всего на час.
— Да, — тихо пробормотал молодой Уиттингтон, обращаясь к Хэвишему. — Всего на час. Но чикахомини делают самые быстрые каноэ в здешнем краю, а каноэ рикахекриан настолько же быстрее каноэ чикахомини, насколько ласточки быстрее журавлей.
Огромные деревья, наклонившиеся над берегами Паманки, осеняли чернильно-черную воду, но между этими темными полосами гладкая, словно стекло, спящая река была огненно-красной от зашедшего солнца. По малиновому потоку плыли три лодки; обогнув низкую косу и оказавшись напротив индейской деревни, расположенной среди тутовых деревьев и лоз дикого винограда и опоясанной зелеными полями поздней кукурузы, они повернули к берегу. Лодки шли на веслах, которыми гребли дюжие кабальные батраки, и в первой сидели хозяин Верни-Мэнор и сэр Чарльз Кэрью. Во второй плыли главный землемер и доктор Энтони Нэш, а в третьей находился надсмотрщик, и одним из ее гребцов был Годфри Лэндлесс.
