– Повторяет то, что говорил вчера. Мол, хочет увидеть свет маяка, свет надежды, причем требует уложиться в четыре-пять дней. Иначе, да ты и так понял. Эти двое крепышей – нам в помощь, – Виктор замолчал, поглядывая одним не заплывшим глазом на пиратов. Отто одобряюще кинул, добавил несколько слов и ушел. – А еще он говорит, нас на довольствие поставили, следовательно, сначала завтрак, а после на работу…
Так началась новая глава в моей карьере крупного эксперта по вопросам маяков, так сказать, практическая ее часть.
Еще тогда, ранним утром, лишь только мы вышли на свежий воздух, в моей все еще гудящей после «теплого» приема голове промелькнула мысль. Весьма разумная мысль. Я вдруг подумал, если те двое назначены нашими помощниками, то зачем им, строителям, автоматы? Неудобно это, ни тебе камни носить, ни раствор подавать. Автомат же мешает, болтается за спиной, лишний вес это, к тому же – опасно. Закралась тень сомнения, засела, будто заноза, не желая уходить. Именно благодаря этому я ничуть не удивился, когда наши помощники легко определились со своими рабочими местами: один взобрался на верхушку маяка, устроился на импровизированной скамейке из двух камней и доски, другой сел внизу у входа. Он облюбовал поваленный ствол старого дерева.
Возмущаться по поводу полнейшего бездействия «помощников» толку не было, потому мы, переглянувшись, взялись за работу. Вспоминая, как это делали рабочие, сложили камни на поддон. Тщательно обмотали его ремнями, приладили веревку с крюком. Схватились за нее, дружно потянули.
Рывок, еще рывок. Груженый поддон завис на уровне верхней площадки маяка. Теперь надо было его закрепить. Я огляделся, ничего более подходящего, чем колода, на которой сидел пират, не нашел. Кивнул Витьке, мол, удержишь? Тот равнодушно пожал плечами, вне всяких сомнений – знак согласия. Я ослабил конец веревки, присел у бревна, принялся ее привязывать. Чувствуя подвох, пират громко закричал, тыча в меня дулом автомата. Как мог, я жестами объяснил, мол, привязываем веревку, груз висит наверху. Поднимаемся, разгружаем. Все просто, правда, была надежда, слабенькая надежда, я немножечко верил в то, что камень перевесит и перевесит не только поваленный ствол, но и сидящего на нем бандита. Так захотелось увидеть, как он вместе со своей скамейкой улетит вдаль, ввысь…
Похоже, ему пришла в голову та же мысль. Обидно, а он умнее, чем можно было подумать! Продолжая бормотать что-то на своем языке, пират встал и предусмотрительно отошел в сторону. Огляделся, убедился, что ни с какой стороны ничего ему не угрожает, мрачно посмотрел на нас, на свою «лавочку», кивнул.
Витька выпустил веревку, поддон наверху чуть качнулся и остался висеть, бревно же не шелохнулось. Вот так и разбиваются надежды…
Пробежка по лестнице наверх. Камни сгружены. Еще один поддон и стройматериал на месте. Спустились. Приготовили подобие раствора, взобрались обратно.
– Слушай, Вить, а ты вообще знаешь, как это делается?
– Ты имеешь в виду кладку? Так это же проще простого, – толстяк равнодушно пожал плечами. – Камень, раствор, снова камень. Не думаю, что это сложная наука, как-то не попадались мне каменщики с высшим образованием.
– Я как раз об этом. Ты когда-нибудь что-нибудь строил?
– Нет, но знаю, как это делается. В теории. В смысле, видел, как другие работают. Смотри! – Витька взял мастерок. – Набираешь раствор, накладываешь, разравниваешь, сверху кладешь камень. Выравниваешь его, постукиваешь, чтобы ровненько лежал, удаляешь излишки раствора, берешь следующий…
Я искренне удивился, увидев, что несколько камней, уложенных другом Витькой, выглядят не хуже, нежели та часть стены, что строили до нас. Конечно, надо делать поправку на то, что наших сбежавших строителей язык не поворачивается назвать профессионалами.
Мы не договаривались, просто так уж получилось, сразу стало ясно, что в качестве каменщика я Витьке не конкурент. Так что друг мой стал мастером, я же довольствовался ролью подсобника. Подай, принеси, все такое. Зато я приноровился в одиночку поднимать камни наверх, используя бревно в качестве дополнительного блока. А уже к вечеру первого дня я научился делать раствор. Даже мой временный начальник Витька искренне меня похвалил. Говорил, мол, это лучший раствор, который он в своей жизни видел. Нет, с этим не поспоришь, сомневаюсь, чтобы он раньше лично в строительстве участвовал.
Так время и шло. Закончился день первый, начался второй. Мы трудились, наши «помощники» наблюдали за нами. Поначалу они пытались с нами говорить, может, советы давали, не знаю. В любом случае скоро им стало ясно, что мы их не понимаем, потому и заговаривать перестали. Сидели, молчали, так исключительно от безделья переругивались между собой.
