...Елец, вспотевший и запыхавшийся, с окровавленным мечом в руке, вспрыгнул на телегу к Лесане и Клесху.
- Ну, Торень! Приеду - расцелую! - сказал ратоборец, выдергивая из налучи лук.
Лесана бросила стрелу к тетиве и застыла, отыскивая цель. Костры разгорелись. На поляне стало светло, как днем. Где-то в стороне протяжно и тоскливо завыл зверь. Девушка узнала этот голос. Хотя прежде не думала, что сможет отличить зов одного волка от другого.
- Донатос, - услышала обережница спокойный приказ Главы. - Закрывате черту.
Ратоборцы с телег размеренно метали стрелы в ярящихся хищников.
...Серый понял, что просчитался, когда налетел на Стену. Да. На Стену. Дальние повозки, к которым он так рвался, и откуда его звала Светла, оказались обнесены ещё одним обережным кругом - нерушимым и крепким. Охотники забрасывали стаю стрелами, и подобраться к людям было невозможно. Сестра кричала надрывно и с отчаянием.
Оборотень упал на колени перед невидимой преградой, положил ладони туда, где тянулась непрерывная нить чего-то могучего Дара... Чиркнула, задев плечо стрела. Плевать. Сила сопротивлялась силе, но Серый не зря был вожаком, не зря столько дней подпитывал свою яростную мощь человеческой кровью и кровью Осенённых. Черта вспыхнула пронзительной зеленью и разлетелась на затухающие искры. Он сломил препону, толком даже не почуяв усилия.
Опьяневшая от боли, злобы и ярости стая кинулась к возкам.
Клесх слетел с телеги навстречу ощерившемуся хищнику. Меч со свистом опустился, отсекая голову с раззявленной клыкастой пастью.
- Све-е-ете-е-е-л! - выгибалась в руках Стреженя блаженная и простирала руки туда, где катались по земле сцепившиеся звери и люди. - Све-е-ете-е-ел!!!
...Донатос слышал, как заходится дурочка.
- Велеш, по-вдоль поляны за обозом! - крикнул крефф выучу. - Тяни мне навстречу!
Понятливый парень спрыгнул с телеги, взмахом руки увлекая за собой ратоборца. Елец, перехватив меч, последовал за колдуном. Бьерга и Лашта тянули линию за возками, щедро поливая черту кровью и Даром. Донатос со взмыленным Дареном кинулся на другую сторону. Мало круг замкнуть, надо его ещё и удержать, чтобы втянувшиеся на поляну звери оказались заперты в нём и не могли сбежать от возмездия в чащу.
А в это время, там, за телегами, где кипел бой, несколько ещё не опьяневших от запаха крови волков пронзительно завыли, отзывая стаю обратно в лес. В общей свалке их услышали немногие. Вместе с вожаками бросились прочь, пытаясь обмануть смерть, около дюжины зверей. Они устремились в пока ещё не замкнутый чертой путь - обратно на гать. Напарывались на железные колючки, но мчались, не чувствуя боли, мечтая лишь об одном - спастись!
Хищники скрылись в темноте, но уже через миг ветер донёс с болота пронзительный визг, хрип и вой. Это Звановы Осенённые встретили тех, кому обещались помогать.
Среди волков на поляне началась свалка. С деревьев их хладнокровно отстреливали занявшие засидки ратоборцы, земля под лапами оказалась усеяна железными колючками и только путь к телегам, с которых тоже сыпались стрелы, оставался открытым. Озверевшие от боли и ярости хищники рванули на верную смерть. Навстречу им с возков спрыгивали ратоборцы. Свистели мечи, вонзались стрелы... Вспышки Дара разлетались искрами, ослепляя и заставляя кровь закипать от ненависти и злобы.
...Серый одним длинным прыжком преодолел расстояние до телеги, на которой билась в руках Охотника Светла. Рядом с ней Сила оборотня горела и полыхала так жарко, что в груди пекло, будто туда насыпали раскаленных углей. Одного из ратоборцев, перекрывших ему дорогу к сестре, Серый отшвырнул небрежным ударом лапы. Ух, как клокотал в нём Дар...
Другой Охотник спрыгнул с возка, увлекая за собой кричащую девку, третий кинулся наперерез волку. Серый погреб его под собой, сминая, как сухостой, и бросился следом за сестрой. Он уже был близко, когда дорогу ему заступил кто-то пахнущий очень знакомо... Оборотень вспомнил запах мал
Человек его не боялся. И Дар в нём клокотал так же, как в супротивнике. Серый прыгнул, Охотник шагнул навстречу...
Светла билась в руках уцелевшего ратоборца, но когда огромный зверь взмыл в прыжке, кидаясь на человека, блаженная девка замерла и закричала, срывая голос:
- Тами-и-и-ир!!!
...Колдун вынырнул из чёрной пустоты в сияющую огнями, кричащую от боли и рычащую от ярости ночь. Он сидел в своём возке и не мог понять,
Обережник выбрался из телеги и замер, глядя в непроглядный мрак раскинувшегося за поляной леса. Мимо носились и хрипели звери, свистели и вонзались в землю стрелы. Но всё это было так далеко-далеко, что казалось отголосками навьего царства, а не живой кипящей здесь и теперь битвы.
