- Никому не выходить! - рявкнул Зоран, нарушая покой мертвецкой, и одним рывком сдвинул массивный, оббитый железом стол, подпирая дверь.
В руке у парня был нож, рубаха разорвана, щека оцарапана, а глаза дикие.
Лашта посмотрел на выуча с удивлением. Донатос, который в дальней части залы учил своих подлетков потрошить оборотня, спокойно сказал:
- Не выйдем. Нож положи. И говори, что случилось.
Послушник, задыхаясь после отчаянного бега, выпалил:
- Кровосос этот - Белян - вырвался! Ильгара об стену приложил, голову ему разбил, потом на меня кинулся... Я только оберег успел сломать, а он уж в шею вцепился.
Услышав это, Лашта быстро кивнул выучам, чтобы отошли в дальний угол. Подлетки сгрудились у стены и теперь с тревогой смотрели на ненадежно, как им казалось, перегороженный вход в мертвецкую.
Донатос же, кропя кровью обережную черту перед дверью, спросил Зорана:
- А Даром его сковать ты, дуболом, и не догадался?
Послушник помотал головой:
- Он после этого только пуще взъярился. Если б Ильгар не подскочил - загрыз бы меня. Я в него вцепился и держу, чтоб не убежал, думаю - ну все... сил больше нет. А он сзади...
Пока парень сыпал словами, Лашта повернулся к своим ребятам и прикрикнул:
- Ну, чего встали, как стадо? Продолжаем, продолжаем... - он кивнул на синюшного покойника.
Выуч, который до появления встревоженного вестника безуспешно пытался поднять мертвеца, снова начал бубнить заклинание. Только теперь запинался и потел ещё сильнее, да к тому же то и дело обеспокоенно косился на перегороженный столами вход.
Зоран сидел на низкой скамеечке и жадно пил воду прямо из кувшина. Уф. Успел...
В этот самый миг, в подпертую столами створку загрохотали отчаянно и громко. Послушники подпрыгнули, а читавший наговор испуганно смолк. И в этой тишине из-за двери раздался звонкий и просительный голос Руськи:
- Дядька, дя-а-адька, ты там? Я что-то дверь открыть не могу... Дядька, невеста твоя совсем расхворалась.
Колдун выругался, в несколько стремительных шагов достиг двери, сдвинул в сторону стол и за шиворот выдернул Руську из коридора.
Зоран тут же захлопнул тяжелую створку, а Лашта перекрыл вход и подновил черту.
- Какая невеста? Я тебе сейчас весь зад синим сделаю! - тряс крефф за ухо пищащего паренька. - Коли взрослый такой по казематам шляться, так и у столба под кнутом выстоишь. Ум на всю жизнь вложу!
Мальчонок скулил, привставал на цыпочки, выворачивал шею и лопотал:
- Эта, лохматая. В жару мечется, всё тебя зовет, я и прибёг. Дя-а-адька, больно ж!
Донатос отпустил красное оттопыренное Русаево ухо и встряхнул мальца, как пыльное одеяло.
- Нечего ночами шастать!
Он бы добавил что-нибудь ещё, да покрепче, но в этот миг в дверь снова загрохотали и на сей раз густым голосом Дарена возвестили:
- Отворяйтесь, поймали!
Снова отодвинули столы, открыли.
- Чего там стряслось? - спросил Лашта. - Как он вызверился-то? Я ж ему сам науз плёл...
- Да, будто спятил, - сказал ратоборец. - Хорошо ещё парень Ольстов не растерялся. Но досталось ему - бок подран, голова разбита.
- Ихтор с Рустой где? - спросил Донатос, направляясь к выходу.
- Там, - махнул рукой вой: - В башне. Храбреца нашего припарками пользуют.
Наузник обернулся к всклокоченному Зорану и приказал:
- К целителям, бегом! - и после этого перевел глаза на Руську, распухшее ухо которого заметно оттопыривалось в сторону и горело, словно головня. - А ты идём. Невесту глядеть.
...Светла и впрямь металась в жару - губы пересохли, вокруг глаз залегли тёмные круги, горячие пальцы лихорадочно дергали ворот рубахи, будто собственная одёжа давила девушке горло, заставляла задыхаться.
- Грехи мои тяжкие... - Донатос взял дуру на руки и кивнул Руське: - Сапожки её возьми, полушубок и за мной ступай.
Мальчонок сгреб всё, что велели, в охапку и побежал впереди, отворять колдуну двери. По счастью, пройти в Башню целителей можно было, не выходя во двор, но в каменных переходах стоял такой холод, что пришлось остановиться и закутать Светлу.
Когда колдун со своей ношей и Русаем в сопутчиках пришёл в лекарскую, Ихтор и Руста уже заканчивали перевязывать Ильгара. Тот был ещё заметно бледен, но не испуган, скорее, раздосадован.
- А с этой-то чего опять? - не скрывая недовольства, спросил Руста. - Без неё будто дел нынче мало. Зачем приволок?
- Да уж не тебе похвастаться, - огрызнулся колдун. - Горит, вон, вся, задыхается. Или, может, ты сам к ней хотел прибежать?
Руста дернул плечом, всем видом показывая, что бегать к дуре ему уже порядком надоело.
- На лавку положи, - спокойно сказал тем временем Ихтор, щупавший багровый от кровоподтека бок Ильгара. - Туда, к окну. Я посмотрю её. Руста, Зораном займись.
Донатосов выуч сидел на лавке и смирно ждал своей очереди. Потрепан он был не сильно, но лекарь все одно общупал сверху до низу, напоил какой-то гадостью, а щеку намазал жирной вонючей мазью.
Колдун тем временем устроил свою ношу на лавке, выпростал из полушубка и потрогал лоб. Горит. Горит, клятая. Как печь пышет. И воздух губами ловит, будто мало ей его.
