Одного взгляда на девушку хватило, чтобы сразу же узнать ее. Кровь отхлынула от лица, и сердце застучало быстрее. Это была Бахира. Открывшаяся тайна обрушилась на меня ушатом ледяной воды. Внезапно меня окатило волной страха. Понимая, что меня могут застать в любой момент, как можно тише поспешила уйти тем же маршрутом каким пришла. Не оборачиваясь назад, не прислушиваясь я просто старалась оказаться как можно дальше от места преступления. В случае если их поймают, не хочу находиться рядом. Хаммад не простит их. Казнит обоих быстрее, чем те даже попытаются произнести слова прощения. Не бывать этому. Какая же Бахира дура! Зачем? Зачем она пошла на это? Неужели не понимает чем грозит их раскрытие? Все она понимала. И это было самым страшным. Зная своё место в этом доме и зная своего Господина она пошла на измену осознанно.
Оказавшись на безопасном расстоянии от застигнутой на запретном парочки, мысленно снова и снова прокручивала увиденное и то, что может за этим последовать. Эти мысли занимали бы меня еще весь день, а может и дольше, если бы по поместью не разнесся душераздирающий крик. Кровь застыла в жилах от звука заполнившего воздух. Не думая о возможной опасности я кинулась на повторившийся вопль. Пробегая бесконечные закутки и коридоры я летела на рев, исходивший из сада с бассейном. Забежав в свой любимый двор, замерла как вкопанная. Посредине сада сидела рыдающая Зикраят, а в бассейне вниз лицом, не подавая никаких признаков жизни плавала девушка. Рядом с ней на длинном проводе, торчащем из розетки, из бассейна торчал вентилятор.
Человеческая голова в мешке, валяющаяся в ногах, здорово отрезвляет. В отличие от прочих заданий, где все мои преступления каждый раз оставались где-то далеко позади, в местах куда я никогда больше не вернусь. То тащить за собой свидетельство собственного зверства, не позволяло даже на мгновение выпасть из омерзительной реальности и сбежать в мир лишенный кровавых следов растянутых на несколько кварталов. Мне мерещилось, что она все еще дышит. Хотелось упасть вниз, прислушиваясь, не показалось ли. Бред! Как может голова дышать без тела?! Но я чувствовал ее. Все тело зудело от ее близости и хотелось как можно скорее оказаться под струями воды, смывая чужую кровь, впитавшуюся в кожу. В груди гудела потребность бежать как можно дальше и орать, выпуская безумие наружу. Мне было тошно от себя, от людей рядом, от случившегося.
Уйти из логова противника оказалось не так просто, как планировалось. Песчаная буря набрала обороты, полностью застилая небо. Пришлось оставаться в доме объекта и ждать когда пустыня выпустит нас наружу. Весь тот час проведенный рядом с горой трупов на их территории, мне казалось будто это сам Аллах спустил свой гнев на нас, подняв песчаных духов для нашего наказания. Целый час я старался не смотреть по сторонам, чтобы не сойти с ума от осознания содеянного. Я боялся, что могу не выдержать и отправлюсь кровавым пятном из мозгов по стене, вслед за этими людьми, ставшими разменной монетой в чьей-то нелепой и жестокой игре.
Время шло, я чувствовал их присутствие, физическое — липкое, холодное и ощущал их призраков столпившихся вокруг меня. Я знал о неминуемости этой встречи, как знал, что не избавлюсь от их гнета до самого последнего вздоха. Но находясь здесь, на месте преступления, не завершив операцию, оказался не готов к столь раннему визиту. В другой момент я бы позволил себе полностью испытать всю принесенную мертвыми боль и тяжесть, радушно принимая наказание. Но для начала нужно вернуться на базу.
На помощь пришла молитва. Я молился, повторяя одни и те же слова, удерживая на них внимание, ныряя всем сердцем и растворяясь в них. Нет я не чувствовал облегчения, но так я не позволял собственному сознанию провалиться в омут самобичевания и ненависти, где единственным выходом стало бы само наказание. Молитва же удерживала меня в теле и сохраняла четкость мыслей, не отпуская по другую сторону жизни. Не имея права перешагивать эту черту, удерживал перед глазами образ Маи и Маши, напоминая ради чего вообще ввязался в эту резню.
Час спустя у нас все же получилось выбраться с территории противника незамеченными. Посланники бури все еще вздымались в высь, но уже без былой ярости и намерением уничтожать любого посмевшего высунуть нос на улицу.
И возвращаясь на базу в джипе, можно было даже представить, будто мы завершили одну из тех операции, что стали практически обыденным делом. Вот только мешок в ногах, пропитавшийся кровью бедолаги, помеченного в качестве жертвы, напоминал о моем преступлении, говоря о невозможности вернуться к былой жизни. Дорога к прошлому закрыта навсегда.
