— Ты же знаешь, я люблю тебя? — в голосе слышалось столько боли, что сердце защемило от того, что ему приходится так плохо из-за меня. — Я всегда выбираю ТЕБЯ, — выделил последнее слово. — Даже когда пацаны зовут куда-то, я предпочитаю провести время с тобой, малыш. Но для тебя я лишь кто? Скажи? Мальчик на побегушках? Игрушка для битья? Кто?
— Ты мой парень, — тихо проговорила, снова пытаясь взять его за руку.
Артур отдернул кисть, не давая нашим рукам соприкоснуться.
— И что это мне дает, Мая? Секс? Я хочу твоего внимания, любви!
Оглядываясь по сторонам я видела как посторонние люди прислушиваются к нашему разговору.
— Артур, пожалуйста, давай пойдем домой и там поговорим.
— Для чего? Чтобы ты снова задурманила мне голову, а завтра снова забыла о моем существовании? — опустошенно проговорил он. — Для чего, ответь!
Он пристально смотрел мне в глаза дожидаясь хоть каких-то слов, способных дать ему веру в то, что у нас есть будущее. Но глядя в его измученные глаза, понимала, что не могу дать ему то что он от меня требует.
— Ты мне нужен, — тихо проговорила.
— Я так не думаю, — устало усмехнулся он, поднимаясь на ноги с песка. — Я не могу быть удобной тенью, не могу ждать когда ты вспомнишь про меня или захочешь трахаться!
— Эй, — услышала возмущены голос Жёлтого, но подняла руку, останавливая его.
— Я хочу быть для тебя на первом месте, Мая! Ты можешь мне это пообещать?
— Ты мой первый, — глупо проговорила, зная, что он говорит совсем о другом.
— И снова ты сводишь все к сексу, — провел рукой по волосам. — Выбирай, я или он! — зло посмотрел на Макса.
На мгновение я замерла, переводя взгляд с Желтого, взирающего на нас исподлобья и на Артура. Сердце бешено колотилось. Я не хотела выбирать, не хотела его терять.
— Он мой брат, — жалко попыталась оправдаться.
— Нет, Мая! Нет! Нормальные братья и сестра дерутся, ругаются и стараются быть как можно дальше друг от друга. А вы ненормальные! Больные! Помешанные друг на друге!
— Это не так, — глаза щипало от подкативших слез.
— Выбирай! — холодно проговорил он.
— Прости, Артур, — по щекам заструились соленые ручьи. — Макс всегда был со мной…
— Я все понял, — перебил меня, тяжело дыша.
Он опустил глаза к земле. Я видела как вздымается его грудь.
— Прощай, Мая, — когда он вновь поднял лицо, на нем не было ни одной эмоции. Но глаза кричали. Покрасневшей, метающие молнии, они передавали его ад. — Вы больные! Вы, мать вашу, больные извращенцы!
